Потом эти вышли из кабинета, а их место заняла следующая тройка. Но в ней Закутский никого не узнал. А вот в третьей тройке он обнаружил второго «сотрудника» патрульно-постовой службы.

— Оба, голубчики, — удовлетворенно сказал он. — А остальных я не знаю. Значит, они уже арестованы? И им предъявлено обвинение?

— Сейчас мы с вами и с понятыми подпишем протоколы опознания данных лиц, затем с благодарностью отпустим женщин, которые оказали нам помощь, а потом я вам, Павел Иванович, объясню, что к чему.

Когда процедура составления протоколов была завершена и посторонние покинули помещение, Старков продолжил:

— Они пока взяты под стражу, Павел Иванович, но обвинение им еще не предъявлено. А ваше участие поможет нам в дальнейшем вести с ними куда более жесткую работу, чем они сами сейчас, вероятно, предполагают. А вам, как человеку лично мне давно и хорошо знакомому, я могу добавить, но пусть это пока остается между нами, да?

— Разумеется, Владилен Егорович, уж на меня-то вы всегда можете рассчитывать!

— Этим двоим, опознанным сейчас вами, как, впрочем, и третьему тоже, может быть предъявлено в конечном счете обвинение в убийствах акционеров химкомбината.

— Вон даже как! — Закутский явно не ожидал такого поворота. — Быстро вы, однако!

— Да это не совсем мы, к сожалению. Москвичи приехали, опытная бригада, которой все наши иерархи, как говорится, до одного места.

— А вот в наше время… — словно воспрянул старик, но Старков вежливо остановил бывшего секретаря крайкома.

— В то время, Павел Иванович, и проблем таких не было — кому владеть комбинатом! Ведь так?

— Ах, да что теперь говорить? Воду в ступе толочь… Отвратительно это все, Владилен Егорович. Я и телевизор не могу смотреть без сердечной боли…

Вот так, фактически каких-то двадцати минут хватило на всю операцию, ну, плюс переодевания и доставка задержанных из следственного изолятора.

Охранники, конечно, догадались, зачем их привозили сюда, но на их вопросы никто не отвечал — пусть еще помучаются. Дойдет и до них очередь.

Об этом Грязнову рассказал Старков, ну а уж Вячеслав Иванович поведал собравшимся сыщикам все подробности прошедшего дня, избавив заодно и Галю от рассказа о ее беготне. И в этой связи предложил сделать следующий шаг, но только завтра с утра.

Ввиду того что сотрудники отдела вневедомственной охраны ведут себя слишком самостоятельно и вовсе не отягощены служебными обязанностями, самое время взять за жабры их организацию, более похожую на организованную преступную группировку. И в первую очередь — начальника отдела полковника Медведева. Как еще днем заметил Влад Старков, у Андрея Константиновича прямо-таки приятельские отношения с Юрием Петровичем Киреевым. Возможно, по этой причине его сотрудники чувствуют полную безнаказанность и ничем не отличаются от обыкновенных бандитов. Оружие, «мигалки» на автомобилях — самостоятельные ребятки…

— Да, кстати, — напомнил Грязнов, — надо бы еще раз, и теперь уже максимально тщательно, обыскать «девятку», стоявшую в киреевском гараже. Не исключено, что именно ею пользовались и Игнат Русиев, и задержанные охранники.

— Сделаем, не ночью же ехать? — возразил Рюрик.

— Будем надеяться, что за ночь возможные улики из машины не исчезнут, — пожал плечами Грязнов, но настаивать не стал. Было действительно поздно, а люди за день устали.

— А что, есть какие-то особые улики? — Настырным все-таки был этот Елагин.

— Да вот Галя нашла магазин, где Трегубова покупала продукты. Там ее легко опознали — было поздно, народу немного, да и знали ее там.