— Итак, он был или Ольга сказала, что был? — поинтересовался я. — Хотелось бы все-таки знать поточнее.

— Да не помню я уже! — раздраженно произнесла мадам Полякова. — Вроде был. Говорю же — зубы у Саньки болели…

— Ясненько, — пробормотал я, хотя никакой ясности у меня еще не было и в помине. — А адрес свой алма-атинский оставила она?

— Пока вроде нет, — ответствовала Софья Павловна. — Сказала, что, пока не устроится, писать ей можно на Главпочтамт, до востребования.

— Ага, — кивнул я. — Так, может быть, вы фамилию этих ее алма-атинских родичей знаете? Или там слышали случайно…

Госпожа Полякова честно наморщила свой лоб. Вернее, лобик.

— Сафроновы, — проговорила она наконец.

Это было уже кое-что. Тем не менее я счел нужным переспросить:

— Точно Сафроновы?

— Точно, — обнадежила меня хозяйка. — Или Сафаровы.

Вероятно, лицо мое в этот момент разговора страдальчески перекосилось, потому что несколько минут после этого Софья Павловна говорила со мною участливым тоном, как с человеком, отягощенным каким-либо недугом. Должно быть, такую мину на своей мордочке носила малолетняя Санька, когда мучилась зубами.

— Сафроновы или Сафаровы?! — выдохнул я, стараясь, чтобы мой голос не сорвался на крик.

— Сафроновы или Сафаровы, — успокаивающим тоном произнесла мадам Полякова. — Точно, одно из двух. В крайнем случае Сухаревы. Но, по-моему, все же не Сухаревы. Такая вот фамилия, нерусская.

Я сделал глубокий вдох. Потом выдох. Вдох — выдох, вдох — выдох. Гимнастика для нервов по системе йогов. В какую-то секунду мне почудилось, будто Софья Павловна тонко надо мною издевается. На мгновение я даже остро пожалел о своей травоядности; секундный позыв немедленно заорать дурным голосом и пальнуть из своего «Макарова» в потолок мне удалось быстро ликвидировать. За каких-то несчастных пять-шестъ вдохов-выдохов. Хорошую гимнастику придумали индусы.

— Сафроновы, получается, — нерусская фамилия? — медленно-медленно прошептал я.

— Да ведь не Ивановы же! — убежденно ответила мне мадам Полякова. — Татары, надо полагать. Какая там нация в Алма-Ате проживает?

Софья Павловна отнюдь не издевалась надо мной. И бестолочью она, судя по всему, тоже не была. Просто-напросто ей было наплевать на все, что выходило за пределы ее дома, ее кухни, ее детей. Она даже честно соглашалась помочь хмырю из ГБ. И помогала, чем могла. Я вдруг посочувствовал лично не знакомому мне товарищу Бабушкину. Кажется, я начинал догадываться, за каким чертом этот сосед прикупил себе саблю и сдернул отсюда подальше…

— Хорошо, — проговорил я после некоторой паузы. — Подведем итоги. Значит, Селиверстова с Лебедевым уехали в Алма-Ату. Но Лебедева в этот его приезд сюда вы сами не видели. И адреса их теперешнего, в Алма-Ате, вы не знаете. И фамилию родственников тамошних вы не помните… Но хоть за название города вы ручаетесь?

— Что я, дура какая-нибудь?! — возмутилась мадам Полякова. — Ольгуша и на бумажке все написала, чтобы я не забыла… — С этими словами она выдернула из-за спины Саньку и приказала: — Ну-ка, неси дяде ту бумажку, которую баба Оля нам оставила! Мигом!

Санька с радостным взвизгом выскочила из кухни и умчалась. Послышались треск, звон, что-то покатилось по полу и посыпалось, но в конце концов довольная девчонка вновь появилась на кухне, держа в руках замурзанный клочок.