— Пожалуйста, — протянула руку Джули. — Он заснул. Не будите его. Я… я лежала на кушетке и, должно быть, задремала.

Долорес остановилась, держась за ручку двери.

— Кто вы такая? — почти прошипела она с ненавистью.

— Меня зовут Джули Кеннеди, а вы — мисс Арривера.

— Мануэль рассказал вам обо мне, не правда ли?

— Нет. Мне… известно!

Долорес криво усмехнулась.

— И зачем вы здесь? — проговорила она визгливо и, отпустив ручку, шагнула навстречу Джули. — Вы сиделка?

— Нет, — покраснела Джули. — Хосе нужно было выйти, и я сказала, что подожду его возвращения.

— В самом деле? Вы, наверное, подружка Хосе?

Джули заломила пальцы. Долорес Арривера выглядела очень агрессивно, и ей не хотелось оказаться втянутой в ссору.

— Некоторым образом, — проговорила Джули, нервничая. — Если вам нужно повидаться с мистером Кортесом, то я советую прийти завтра.

— Действительно?

Долорес подошла поближе, и Джули обдало густой волной духов. Не нежным и тонким ароматом «Желания», а навязчивым запахом, призванным притупить всякие чувства. «Тем не менее она очень изящна», — с болью подумала Джули. С миниатюрными руками и ногами, стройная и легкая как пушинка и вместе с тем неистовая и страстная как цыганка, чья кровь текла в ее жилах.

Внезапно дверь в спальню Мануэля распахнулась, и он сам появился на пороге в темно-синем шелковом халате. Слабо покачиваясь, он сказал:

— Боже мой, что у вас за гвалт, Долорес! Джули! Что вы здесь делаете?

Долорес бросилась к нему, обняла и забормотала:

— Дорогой, дорогой, ты болен! Почему не позвал меня? Я примчалась бы со всех ног и стала бы ухаживать за тобой.

Глаза Мануэля через голову Долорес встретились со взглядом Джули, и она была готова поклясться, что хотя его глаза от высокой температуры немного остекленели, в них тем не менее при виде ее вспыхнула радость.

— Долорес, пожалуйста! — слегка оттолкнул он ее. — Где Хосе?

— Он пошел встретить друга, — ответила Джули. — И я пообещала побыть здесь до его возвращения.

— Теперь, как вы видите, в этом нет необходимости, — повернулась к ней Долорес. — Я здесь позабочусь о моем бедненьком Мануэле.

— Нет, Долорес, — мотнул головой Мануэль. — Уходи ты. И с какой стати ты вообще пришла? Ты ведь знаешь: между нами все кончено.

Джули охватила дрожь. Если когда-нибудь он скажет подобные слова ей, она свернется калачиком, не сходя с места, и… умрет. Однако Долорес, по-видимому, привыкла, потому что и бровью не повела, а, пожав плечами, проговорила:

— Итак, ты все еще на меня сердишься. Ай, яй, яй! Это пройдет, — засмеялась она, но, встретив холодный взгляд Мануэля, медленно пошла к двери, насмешливо посматривая на него. — Я ухожу, но ты меня непременно позовешь, не так ли?

Мануэль отвернулся, и взбешенная Долорес, выскочив за дверь, с силой захлопнула ее за собой.

Заметно ослабевший Мануэль прислонился к дверному косяку, и Джули, вовсе ни о чем не думая, подошла к нему и, обхватив рукою, сказала:

— Вы должны лежать. Вам никак нельзя подниматься.

— Я не такой уж больной, — заметил он сухо, но тем не менее тяжело навалился на ее руку, когда она повела его назад к постели со сбитыми и скомканными простынями.