Аманда обратила внимание, что преподобный Стори никак не отреагировал на ее выпад. Очень хорошо. Конечно, она еще не приняла окончательного решения, но оно в любом случае не будет зависеть от провинциальных взглядов священника. Это будет ее и только ее решением.

Благотворительный ужин подходил к завершению. На улице стало темно, и вокруг лужайки зажгли фонари. Столы уже убрали. Кто-то достал скрипку. Люди собирались танцевать. Аманда никогда не была на танцах и собиралась отойти в сторону, но пастор и слушать ее не захотел. Он подтолкнул Аманду к небольшой группе любителей танцев и объяснил, что и как нужно делать. Вскоре Аманда увлеклась танцами, ей стало весело, и она забыла о своей нерешительности после первых же двух туров. Затем она села, чтобы перевести дыхание, и пастор принес ей стакан пунша.

Темнота поглотила все небо. Это была густая, бархатистая темнота пустыни. Над зажженными фонарями шатром раскинулось ночное небо, все в бриллиантах звезд. Аманда задумчиво смотрела ввысь и глубоко вдыхала прохладу наступающей ночи.

Девушка очнулась от грез и увидела, что пастор снова идет к ней с двумя стаканами пунша. Он смеялся, разговаривая с кем-то из прихожан. В его облике и манерах сочетались мужская сила и изящество, решительность в движениях и красота. Он был гибким и пластичным, а обезоруживающая улыбка и смеющиеся глаза молодого священника просто сводили с ума Аманду, заставляя трепетать сердце. Счастливое чувство переполняло душу. Внутри нее все пело. Аманда не испытывала раньше ничего подобного. Это было состояние радостной надежды и ощущения полноты жизни. Она была одним целым со всей окружающей вселенной, с этими смеющимися, веселыми людьми. Она была на пороге новой жизни, неизвестной, загадочной, как все новое, возможно, полной риска, но Аманда страстно желала сделать шаг навстречу будущему. Да разве могла она сейчас думать о чем-то другом!

Было около десяти вечера, когда Аманда и преподобный Стори отправились домой. Как только они отошли от освещенной лужайки, темнота поглотила их. И только на углу улицы Фремонта золотой диск луны осветил им дорогу, расколов своим холодным сиянием сгустившуюся темноту так, что можно было читать. Красота луны заворожила обоих. Аманда прислонилась к стене дома, любуясь ночным светилом, а Коул не мог отвести взгляд от девушки. Ее лицо, освещенное лунным светом, было необычайно красиво…

Кровь кипела в его жилах. Коул понимал, что не должен торопиться, но желание овладеть ею было неудержимым. Коул наклонился к ней, опираясь одной рукой о стену, и осторожно коснулся губами ее губ. У Аманды перехватило дыхание, но она не отстранилась. Коул помедлил мгновение, проверяя, будет ли она вырываться из его объятий. Убедившись, что девушка не собирается этого делать, прильнул к ее губам.

Когда прошло первое потрясение, Аманда поняла, что ей доставляет удовольствие ощущать нежное прикосновение его губ. Еще никто никогда не целовал Аманду так страстно. Его поцелуи пробуждали чувственность, распаляя огонь желания. Аманда положила руки ему на плечи, затем обвила его за шею, все крепче прижимаясь. Ее пальцы перебирали его длинные волосы. Она даже не подозревала, какие они мягкие. Аманда чувствовала, как его руки, сначала едва касаясь, стали все сильнее сжимать ее в объятиях. Она ощущала его сильное тело. Ее руки скользнули по его подбородку и потерли легкую щетину на нем. Аманда раскрыла губы, и он жадно впился в них.

Коул не заметил, когда перестал контролировать себя. У него закипела кровь от прикосновения ее крепкой груди. Он целовал нежно и страстно, мягко касаясь языком неба в предвкушении более острых ощущений, которых жаждало его тело. Его рука обвила тонкую талию Аманды и стала медленно подниматься к округлой груди…

– Нет!

Аманда уперлась руками в его грудь и оттолкнула. Она оторвалась от стены и встала так, чтобы не касаться его.