– Это завтрак, – объяснил Коул.

Они сели на лошадей и выехали из загона на небольшую улочку, переходившую за городом в серую, вьющуюся по холмам дорогу.

– Куда мы едем? – спросила Аманда, глядя на покрытые утренней дымкой холмы.

– Вокруг Тумстоуна – семь шахт, мы посетим две ближайшие: «Бесподобную» и «Тумстоунскую».

– Семь?

– Да. Старый мистер Шиффелии наткнулся на богатейшее в стране серебряное месторождение. Одна из самых последних открытых шахт находится в самом городе, там, где штамповочный завод. Они прорыли тоннели под Тафнат-стрит.

Аманда смотрела и любовалась тем, с каким изяществом пастор держался в седле.

– Как интересно. Вы знаете о Тумстоуне гораздо больше меня, хотя мы одновременно приехали в город.

– Я очень любознателен.

– Так, наверное, и должно быть: пастор обязан знать все о городе, в котором собирается работать.

Коул кашлянул смущена».

– Да, конечно.

– Как вам нравятся это: западные седла? Не трудно на них сидеть? Я слышала, что тот, кто привык к английским, просто не переносит западных.

– Английские?

– Да. Ну, такие маленькие, плоские. Ими все пользуются.

– А-а… – протянул Коул. – Да, не все их любят. Западные седла хороши для ковбоев, которым приходится много ездить. Они более практичны для этих мест. Посмотрите, – Коул указал на шельфы из песчаника, – могу поклясться, что видел койота.

– Койота? Ой, где? Я слышала только их вой.

Переключив внимание Аманды на несуществующего койота, Коул приказал себе не забываться и быть осторожным. Как было бы здорово сейчас пойти в аллюр галопом по пустыне на этой горячей лошадке, как он бывало делал. Однако увлекаться нельзя, может быть, стоит даже выказать некую неуверенность. Так, для безопасности, на всякий случай.

Они ехали около часа, пересекая овраги и лощины, мимо настоящих аллей из кактусов, тернистых кустарников, восхищаясь сагуаво в белой весенней кипени; отдыхали в тени платанов и хлопковых деревьев около ручейков, красных от глины. Им попался фургон, груженый серебряной рудой, который тащили двадцать мулов. Возница сбился с дороги, сопровождавшие его люди спешились и долго выясняли, в каком направлении ехать. В конце концов отдаленные глухие звуки работающих насосов подсказали, где шахта.

Аманде с трудом верилось, что скопление полуразрушенных зданий и скучных холмов, к которым они подъезжали, скрывают несметное богатство. Огромный тридцатитонный насос монотонно гудел, качая воду из недр шахты.

Она осталась в тени под навесом, а пастор спустился вниз посмотреть, как добывают руду. Ей не хотелось даже заходить в темную, душную штольню. Мастер рассказал немного, как работает шахта, и Аманда решила, что этого вполне достаточно.

Заросшие, жилистые парни то исчезали в шахте, то снова появлялись и были именно такими, какими увидела их Аманда в день приезда в Тумстоун. В кожу шахтеров въелась серебряная пыль, руки были грубыми, покрыты коркой, а одежда пыльной, поношенной и грязной. Они приехали сюда из разных концов страны, привлеченные соблазном больших заработков.

Аманда подумала, сколько же из них на самом деле нашли свое богатство. Много ли попадает в карманы этих парней, делающих самую тяжелую работу, после того как прибыль разделят владельцы шахт и их партнеры, управляющие и мастера. По тому, как выглядели шахтеры, никто бы не сказал, что они вообще имеют хоть какую-нибудь выгоду.

Вторая шахта была уменьшенной точной копией первой. Здесь Аманда все же решилась заглянуть внутрь, но когда дело дошло до спуска, она поспешила выйти на яркое солнце.

Было далеко за полдень, когда преподобный Сторей решил появиться.