— Есть, я знаю. Я вижу это по твоим глазам. Расскажи о своем детстве. Майор Сент-Джайлз говорил, что родители отослали тебя из дому, когда тебе было всего пять лет. Мне кажется, ты был несчастлив.

— А ты? — спросил он.

Элисса улыбнулась:

— О! Я была самым счастливым ребенком на свете. Мои родители любили друг друга, моя семья любила меня. У меня были два прекрасных брата, которые меня боготворили, хотя это не мешало нам порой драться друг с другом.

— Я вижу, нет в мире совершенства, — хмыкнул Адриан.

— А как было у тебя?

Он вздохнул, щекоча ухо Элиссы:

— Я был нежеланным ребенком и почти не знал любви, а может, не знал ее вовсе. Меня отправили в школу, потому что родные не выносили моего присутствия. Я был безразличен им и постепенно научился относиться к ним точно так же.

Сердце Элиссы защемило от сочувствия. Она всей душой сопереживала Адриану.

— Неужели такое возможно? Ведь ты был маленьким мальчиком. Наверное, ты был очаровательным ребенком — с большими зелеными глазами, этими восхитительными ямочками на щеках. Как можно было тебя не любить?

Адриан покачал головой. Элисса почувствовала напряжение, сковавшее мышцы на его плечах.

— Отец ненавидел меня. Каждый взгляд на меня напоминал ему о неверности матери. Я был причиной постоянных трений между ними, источником раздражения. Даже мать не хотела меня видеть.

На мгновение у Элиссы перехватило дыхание.

— Твой отец… значит, он не был тем человеком, который произвел тебя на свет?

Адриан откинулся на спину, и из его уст вырвался долгий вздох.

— Я долго не мог понять, чем провинился, почему родители не любят меня, хотя души не чают в моем брате. Когда умерла мать, мне едва исполнилось шестнадцать. На смертном одре она наконец сказала мне правду. У нее был непродолжительный роман, и человек, с которым она спала, оставил ее беременной. А ее муж — тот человек, которого я называл отцом, — догадался, что ребенок, которого она носила, не от него.

Элиссу терзали противоречивые чувства. Она хотела прикоснуться к Адриану, унять боль, которую угадывала в его голосе, но опасалась разрушить очарование доверия, боялась, что он вновь замкнется в себе.

— Твой настоящий отец… он знает о тебе?

Адриан покачал головой:

— Нет, и никогда не узнает.

— Но тебе известно, кто он?

— Мой отец — герцог Шеффилд, — после долгого молчания ответил Адриан.

Элисса глубоко втянула воздух, едва веря собственным ушам.

— Господи, герцог Шеффилд — твой отец?

— Зря я признался. Сам не знаю, зачем я это сделал. Даже Джейми ничего не знает.

Элисса все еще не могла прийти в себя. Шеффилд был одним из самых могущественных людей в Англии.

— Его светлость дружил с моим отцом. Я знаю его с детства.

Адриан склонился над ней, и в свете, проникавшем в палатку, Элисса прочла неудовольствие на его напряженном лице.

— Пообещай мне сохранить это в тайне.

— Ведомо ли тебе, что ты на него похож? Сама я и не подумала бы об этом, но теперь, когда все узнала, улавливаю сходство в каждой твоей черточке. Та же сильная нижняя челюсть, тот же прямой нос, даже зеленые глаза герцога.

— Дай слово, Элисса.

— У него умер сын, погиб два года назад в дорожном происшествии. — Элисса потянулась к Адриану и схватила его за руку. — Ты должен ему открыться, Адриан. Теперь, кроме тебя, у него не осталось детей.

— Ты с ума сошла! Вряд ли герцог Шеффилд будет счастлив, когда на склоне лет к нему заявится незаконнорожденный сын.