— Я тоже так подумал. К сожалению, мы не в силах подтвердить свои подозрения, пока не застанем их вдвоем.

— Может быть, тебе удастся что-нибудь выяснить сегодня вечером.

Адриан вскинул бровь:

— Сегодня вечером?

Элисса едва заметно улыбнулась кончиками губ.

— Я предложила майору сыграть в шахматы. Судя по всему, перспектива выступить против женщины показалась ему забавной. Я уверена, он считает, что у меня нет против него ни малейших шансов.

— Полагаю, он будет удивлен.

— Еще бы, — улыбнулась Элисса. — Мой отец был прекрасным шахматистом и великолепным учителем. Постараюсь не обыграть Бекера в первой же партии.

Адриан рассмеялся:

— Я буду помнить об этом. Если ты действительно такой сильный соперник, я и сам не откажусь от игры. Элисса быстро прикоснулась губами к его щеке.

— Ловлю тебя на слове. Я постараюсь расположить доску таким образом, чтобы Бекер не видел своей палатки, а ты в темноте сможешь незаметно проскользнуть внутрь.

Адриан улыбнулся, с удовольствием наблюдая за возбуждением, которое читалось на лице девушки.

— Так и быть. Надеюсь, нам повезет. У нас остается совсем мало времени.

Однако и на этот раз им не повезло. Обстановку в палатке Бекера можно было назвать по меньшей мере спартанской. Адриан обнаружил там лишь смену одежды да кавалерийскую упряжь с седлом. В складной конторке майора лежала стопка писем, но все они были от матери. Бекер вел на редкость скромный образ жизни даже для мужчины, привыкшего к суровой армейской действительности.

Адриану оставалось лишь гадать, мог ли человек, напрочь лишенный стремления к самым элементарным удобствам, черпать наслаждение в рискованной игре лазутчика.

Ведя за уздечку серую кобылу, Элисса шла в хвосте колонны вслед за фургоном обоза. Волосы и шею покрывала влажная испарина. Шагавшая рядом Нина выглядела ничуть не лучше. Пятилетний Тибор ехал на кобыле, горячий весенний ветер ерошил темные волосы мальчика и сдувал их ему на лицо. За спиной Тибора сидела его шестилетняя сестра Вада. Дневной переход был долгим и тяжким, дети страдали от пыли и очень устали. Обычно они путешествовали в фургонах, но от постоянных толчков на ухабах их укачивало, и Нина позволяла малышам часть пути преодолевать пешком.

— Большое спасибо, что посадила их в седло, — сказала она Элиссе, с мягкой улыбкой оглядывая брата и сестру. — Они обожают лошадей. Дома у них был собственный пони, красивый и белый, словно горный снег. Вада звала его Сали.

— Что с ним случилось? — спросила Элисса.

Оливковая кожа туго натянулась на безупречно изваянных скулах Нины.

— Он погиб в сражении при Ратисбонне. В конюшню, где мы его держали, угодило пушечное ядро. — Большие темные глаза девушки смотрели на сосны, полоской вытянувшиеся вдоль дороги. — Малыши тоскуют по Сали почти так же сильно, как по отцу. Им очень нравится ехать на вашей лошади. Это помогает им хотя бы на время забыть о своих горестях.

Сердце Элиссы мучительно сжалось. Она слишком хорошо знала, каково это — терять любимых.

— А ты, Нина? Порой ты кажешься такой печальной. Сумеешь ли ты когда-нибудь забыть?

Нина провела пальцами по темным, коротко остриженным волосам, откидывая назад тяжелые пряди.

— Нет, никогда. Порой глубокой ночью мне кажется, что я слышу стоны раненых. Дряхлые городские стены оказались бессильны против пушек Наполеона. Французы ворвались на улицы, и не было возможности их остановить. Как только над городом нависла угроза, отец отправил нас в сопровождении солдат на северный берег Дуная. Он боялся того, что может с нами случиться, если французы займут город.