– Какой стыд, – упрекнула я тетушку. – Не нужно было говорить, что мы не можем заплатить столько денег, тетя. Он просто решил заплатить за нас и сделал это из вежливости.

– Думаю, когда он увидел, что это за комнаты, ему расхотелось в них поселяться, – сказал Банни.

Мы все еще обсуждали досадный инцидент, когда дверь снова открылась. На этот раз вошел слуга, неся наши чемоданы. За ним следом появился мистер Сомс, маленький напыщенный клерк. Я употребляю слово «маленький» не в том смысле, что он был низкого роста, а в значении «незначительный». Да самом деле он был длинным как жердь и почти такого же размера в ширину.

– Лорд Фарфилд настаивает, чтобы эти комнаты остались за вами. В цене разницы не будет, – почтительно доложил Сомс.

– Но мы не хотим, чтобы он за нас платил, – протестовала я.

– Отель будет счастлив оплатить эту разницу в знак глубокого уважения к вашему отцу и благодарности за его покровительство.

– В таком случае, поблагодарите за нас лорда Фарфилда. И вам большое спасибо, сэр, – сказала миссис Ловат.

Все остались довольны поворотом событий, даже тетя Ловат. Мы были не против пожить в роскоши за умеренную плату. Тетушка заявила, что со стороны отеля и лорда Фарфилда очень щедро и великодушно проявить к нам столько внимания. Банни отправился в свою комнату, пообещав скоро вернуться.

– Давай напишем объявление в Брайтонские газеты с просьбой ко всем, кто знает что-либо о мистере Гарольде Хьюме, сообщить нам. Пошлем объявления сейчас же, – предложила тетя Ловат.

– Я включу слово «срочно». Если они появятся в завтрашних выпусках, нам не придется задерживаться здесь дольше, чем на два дня.

– Интересно, как долго намеревается пробыть в городе лорд Фарфилд? – сказала я, глядя с сожалением на дверь, за которой исчез мой герой.

– Он не говорил. Думаю, что нужно написать ему записку и поблагодарить за услугу, – с этими словами тетушка направилась к письменному столу и взяла лист великолепной почтовой бумаги, предоставленной для постояльцев апартаментов. – Слишком роскошная бумага для обычного объявления, – заметила она.

Я тоже взяла лист.

– Но для записки лорду Фарфилду она в самый раз.

Пока я изо всех сил старалась создать образец эпистолярного жанра из записки в три строчки, миссис Ловат успела написать и запечатать объявления для трех Брайтонских газет. Когда я запечатывала свое произведение, пришел Банни. Увидев, чем мы занимаемся, он заверил, что доставка корреспонденции входит в обязанности отеля, так что нам не придется тратить лишних усилий.

– Отлично, значит у нас есть время на чашечку чая, – объявила миссис Ловат. – У меня раскалывается голова от боли. Закажем, чтобы нам принесли чай в гостиную. Этот салон нам пригодится, если получим ответы на объявления. Не можем же мы принимать посторонних людей в спальне, а в общем холле мы не сможем укрыться от посторонних глаз. Она дернула за шнурок звонка, распорядилась насчет доставки писем и заказала чай.

Когда чай принесли, и мы уютно устроились в гостиной, обсуждение наших незавидных дел возобновилось.

– Следующий этап – попасть к констеблю и предъявить вещественное доказательство – сюртук и рубашку, пробитые пулей, – сказала я.

– Этим займусь я, – вызвался Банни. – Вам, женщинам, незачем с этим связываться. Я узнаю, кто из офицеров занимался делом мистера Хьюма, и учиню ему подробный допрос. Сдастся мне, мы нащупаем что-нибудь. Хочу сказать, человека нельзя застрелить в первоклассном отеле, не возбудив интереса окружающих.