– А что может мне грозить?

Он не сразу ответил.

– Не знаю. Мне только известно, что вашего отца убили, теперь вы едете в то самое место, где его убили. Пока мы не узнаем, что послужило причиной расправы, я не спокоен за вашу безопасность.

– Здесь очень много неясного, – сказала я и, прежде чем он успел продолжить разговор, отдала сюртук и направилась к двери. Сноуд смотрел мне вслед, я чувствовала его взгляд.

– Спасибо за часы, мисс Хьюм, – услышала я и, не поворачиваясь, – сказала: – Носите на здоровье, мистер Сноуд. Доброй ночи.

Только когда я была уже внизу, я осознала, что назвала его мистер Сноуд. Что на меня нашло, почему вдруг я стала величать его «мистер», было невозможно объяснить. Может быть потому, что он прекрасно владел речью, это был язык высоко культурного человека. Кто бы мог подумать, что Сноуд знаком с Шекспиром, знает историю Юлия Цезаря? Он говорил как образованный человек. Я поймала себя на том, что спрашивала себя, как должны были относиться к нему в доме герцога. Еще я тщетно пыталась припомнить хоть одно упоминание о его болезни, когда он впервые появился у нас.

$Герцогиня к нему относилась с большим уважением, судя по золотым часам, подаренным ею. Значит, он не опорочил свое имя скандальной историей с какой-либо из дочерей. Узнав его немного лучше, я поняла, что неправильно судила о нем раньше. Он оказался интеллигентнее, чем я предполагала, более вдумчивым, образованным.

Но внешность его представляла опасность для женщин. Раньше я недооценивала его привлекательности. Это был один из тех людей, которых ценишь тем больше, чем лучше узнаешь. И я дала себе обещание, что буду крайне осторожна, чтобы не допустить сплетен, будто хозяйка Грейсфилда завела интрижку со слугой.

Глава четвертая

На следующее утро погода выдалась неплохая, мы с тетушкой были рады, что не придется ехать в дождь. К сожалению, одно обстоятельство омрачало наше путешествие: у меня не было траурного платья. Одежда, которую мне специально шили после смерти матери, стала мала. Портниха наспех сделала одно платье, но оно было вечерним и для дороги не годилось. Пальто было бледно-голубого цвета. Миссис Ловат решила, что больше подойдет для нашей цели мой темно-синий дорожный костюм и соломенная шляпка, цветы с которой придется убрать. В этом наряде я становилась похожа на гувернантку, но меня это не смущало. Тетушка была экипирована намного лучше – все черное, как полагается в глубоком трауре.

Банни Смайт прибыл в восемь тридцать, как обещал. Его траур ограничивался черной лентой на рукаве и шляпе. Даже в нашей удобной карете путешествие на пятьдесят миль было нелегким делом. Правда дорога вдоль побережья была достаточно ухожена, что облегчало задачу. Мы ехали, любуясь прекрасными видами моря и живописными городками, через которые проезжали, и это отвлекало от мыслей о печальной цели поездки. Сделав только одну остановку и Истборне, чтобы перекусить, мы прибыли в Брайтон к середине дня.

Все мы были знакомы с Брайтоном. Этот оживленный курорт часто привлекал жителей Хайта, они любили проводить там уикенды и летние месяцы. Самой большой достопримечательностью города считался Павильон Принца Уэльского, к нему устремлялись как знатные господа, так и обычный люд, словно в Мекку, поклониться святым камням древнего сооружения. Но наше внимание в тот день было приковано к золотым куполам Павильона, имевшим форму луковиц, а к отелю «Ройял Кресент» в восточной части города рядом с Набережной.

– Надо попытаться получить те комнаты, где останавливался папа, – предложила я, когда мы приблизились к порталу гостиницы.

– Номер уже успели убрать, нам вряд ли удастся обнаружить какие-то улики, если ты это имеешь в виду, моя дорогая, – ответила тетя Ловат.