Все же имело смысл сделать попытку. Мы довольно долго ждали регистратора, его не было на месте. Я воспользовалась этим обстоятельством и пролистала книгу постояльцев. Когда имя отца попалось среди прочих, комок подступил к горлу. Запись была сделана его убористым почерком: Гарольд Хьюм, Эсквайр, Грейсфилд, Хайт. Ему были отведены комнаты под названием «Апартаменты Принца Георга». Если комнаты соответствовали громкому имени, то это был самый роскошный номер в гостинице. За отцом не замечалась такая расточительность.

– Могли бы мы снять номер «Принц Георг»? – спросила я, когда появился регистратор. Это был напыщенного вица маленький человек, разодетый как денди, из тех, кого обычно называют «дамский портной».

Он перевел взгляд с меня на миссис Ловат, потом на Банни Смайта.

– Вы отмечаете медовый месяц, мэм? – спросил он. Его явно смущало, что медовый месяц проходит под присмотром пожилой дамы.

– Нет, номер снимаем миссис Ловат и я, это нам хотелось бы остановиться в «Апартаментах Принца Георга».

– Этот номер пользуется спросом у молодоженов. – Он взглянул на бумаги, лежавшие на регистрационном столе, и сказал: – К сожалению, эти комнаты забронированы, их заказал лорд Фарфилд. Он приедет с минуты на минуту.

– Какая досада! Мне так хотелось побыть в комнате, где находился папа, – сказала я. – Может быть, вы разрешите нам хотя бы взглянуть на нее? – попросила я. – Моего отца звали Гарольд Хьюм, – я произнесла имя приглушенным голосом в надежде, что он в курсе, смерть в отеле не могла не наделать шуму. Он сразу понял, о ком идет речь.

– Ужасная трагедия, искренне вам соболезную. Конечно, я проведу вас в номер, если вы пообещаете не задерживаться долго.

– Да, обещаем.

– А вам я могу предложить «Восточный» номер, из него открывается отличный вид. Мы расписались, согласившись на эти комнаты, а Банни снял комнату на западной стороне здания, откуда был виден весь отель.

Регистратор – его звали мистер Сомс – лично проводил нас в «Апартаменты Принца Георга».

– Вот мы и пришли, – важно произнес он и распахнул двери в помещение, поразившее нас великолепием. Сияние позолоты в сочетании с красными портьерами и обивкой мебели ослепляло блеском и величием.

– Вы уверены, что мистер Хьюм останавливался именно в этом номере? – спросила миссис Ловат ослабевшим от волнения голосом.

– Абсолютно уверен, мэм. Мистер Хьюм всегда останавливался в лучших комнатах. Оставлю вас, чтобы вы смогли ознакомиться с этим местом. Но должен напомнить, что лорд Фарфилд скоро прибудет. С поклоном он повернулся, чтобы уйти.

Я остановила его.

– Пока вы не ушли, мистер Сомс, не могли бы вы рассказать подробнее о смерти отца? Как это случилось? Когда точно? Мы были так ошеломлены и растеряны, когда узнали, что его застрелили. До этого нам сообщили, что это был сердечный приступ.

– О, Боже, – растерялся он. – О, Боже! Застрелили – да, конечно. Мы подумали, что упал графин с водой. Как раз во время ужина это произошло, многие комнаты были пусты – постояльцы ужинали в ресторане.

– У него были посетители?

– Нет, никто не приходил. Днем его не было дома, он выходил. Зашел ненадолго, переодеться к обеду. Может быть, он пришел не один. Видите ли, мы бываем очень заняты, не всегда замечаем всех, кто заходит в отель. Мы все глубоко переживаем случившееся, мисс Хьюм. – Он бормотал еще какие-то слова утешения, сам пятился к двери. У него был такой расстроенный вид, что мне стало жаль его, и я не стала его удерживать.