– Он раньше работал у герцогини Прескотт, занимался ее голубями, – сказала я. – Вы предполагаете, что он помогает французам?

– Никогда не обвиняю человека, не имея доказательств, но, с другой стороны, нужно проанализировать все возможности. Должна же быть причина, почему герцогиня уволила его.

– Он говорил, что из-за болезни легких. Врач рекомендовал морской воздух. Можно написать герцогине.

– Я так и сделаю. Сноуда нужно прощупать. Напишу сегодня же.

– Так как вы интересуетесь лордом Фарфилдом, должна сказать, что послезавтра он будет в Грейсфилде, тоже хочет поговорить со Сноудом.

Брови Депью сошлись на переносице, он стал похож на сову.

– Вот оно что! Дело принимает нешуточный оборот. Они, должно быть, работают вместе. Мне тоже придется ехать в Хайт, – сказал он.

– В Грейсфилд?

– Нет, мне нельзя открывать себя, нужно придумать что-нибудь похитрее, на случай, если они знают меня в лицо. Остановлюсь в гостинице, но нам надо установить тесный контакт. Пожалуй лучше, чтобы они знали, что я нахожусь недалеко. Мне нужны глаза и уши в Грейсфилде, чтобы они работали на меня. Посторонних привлекать к работе не стоит. А вы, мисс Хьюм, не могли бы вы помочь мне? Вы могли бы передать записку в гостиницу на имя мистера Мартина, если случится что-то непредвиденное. Например, прилетит голубь с донесением или…

– Если даже прилетит, я не узнаю. Голуби прилетают и улетают целыми днями. Сноуд тренирует их. Они должны работать, чтобы быть и форме.

– Да, трудное положение. Нам обязательно нужно знать, что они делают с полученными записками. Для этого нельзя спускать глаз со Сноуда и Фарфилда. Я расставлю людей, чтобы за ним наблюдали, когда они будут выходить. А уж дома… Вам придется проводить на голубятне большую часть времени. И держать глаза и уши открытыми. Так больше шансов захватить донесение, если оно прибудет.

– Как они их переносят? Как мне узнать, что это?

– В специальных капсулах, прикрепленных к ножке птицы, по всей вероятности. Иногда – на спине. Если увидите что-то подобное, сразу дайте мне знать. И не спускайте с них глаз, следите за их комнатами, будьте так великодушны.

– О, Боже! – вздохнула я. Мысль о том, что надо шпионить за гостем, особенно за таким как лорд Фарфилд, была невыносима.

– Подумайте об отце, мисс Хьюм, – подбодрил он. – Подумайте, наконец, об Англии, – добавил он. Когда незаметный Депью произносил эти слова, в нем появилось что-то очень значительное и благородное.

– Разумеется, – ответила я.

– Я тоже помогу, – вклинился в разговор Банни. – У меня слежка хорошо получается.

– Ваша помощь тоже пригодится. Любая помощь бесценна, – Депью улыбнулся, одобрив порыв Смайта.

– Что нам предстоит искать? – спросила я.

– Все, что вызывает подозрение: донесение, написанное по-французски или по-испански. Маленькую черную книжечку. И еще, мэм, нельзя ли не посвящать в наш план вашу тетушку? Чем меньше людей знают, тем лучше. Естественно, что все нужно хранить в глубокой тайне. Пожилые дамы склонны к излишней болтливости. Одно неосторожное слово может стоить сотен жизней.

Тетушка не отличалась болтливостью, но я согласилась, что лучше ей не знать. Мне льстило, что меня привлекли к такому ответственному заданию. В какой-то степени от меня зависела судьба Англии. Нужно было обсудить еще одну деталь.

– Дело в том, сэр Чонси, что тетушка решила уволить Сноуда, как только мы вернемся в Грейсфилд.