– Я позабочусь о безопасности мисс Хьюм во время подъема по лестнице, – заверил лорд Фарфилд и взял меня за локоть. Я дала ему понять, что нужно повернуть направо.

– Меня всегда интриговали эти старинные дома, – сказал он, когда мы поднимались по лестнице. Это был не явный комплимент, но я признательно улыбнулась и продолжала подниматься.

– Не кажется ли вам, что подъем очень высокий? – спросил он, когда мы дошли до четвертого этажа.

– Это здесь, милорд.

Он уже с трудом дышал. Я решила рассказать ему о выдающихся событиях, связанных с домом.

– В этой комнате останавливался Чарльз Фокс, – слазала я.

– На этаже, предназначенном для слуг!?

– В наших местах был матч по боксу. Он приехал неожиданно, все комнаты уже были заняты. Он сказал, что его устроят два стула у камина.

– Кто участвовал в матче? – спросил он.

Мне показалось, что более глубокого интереса к знаменитому Фоксу у лорда Фарфилда не было. Видимо, этот молодой человек относился к той категории, которые поражали воображение при поверхностном знакомстве, но теряли обаяние при более длительном общении. Мне он уже казался недостаточно глубоким.

– Одного из них звали Тин Ман.

– Клянусь Богом, я хотел бы посмотреть матч.

Наконец, мы дошли до голубятни. Фарфилд пыхтел, как заведенный мотор, меня это удивило. Мне казалось, что такой безупречно сложенный человек должен быть в лучшей форме. Когда мы вошли, Сноуд сидел на одном из плетенных стульев и курил. Он поспешил нам навстречу. Его работодатель, то есть я, такой чести не удостаивалась.

– Лорд Фарфилд, это…

Сноуд сжал руку Фарфилда в крепком рукопожатии.

– Сноуд. Я ухаживаю за голубями.

– Это лорд Фарфилд, – представила я гостя с неудовольствием. Мне претило его стремление лебезить перед знатью.

– Мне кажется, я вас знаю, – сказал Фарфилд, рассматривая Сноуда с интересом.

– Думаю, мы встречались в Брэнксэм Холл три года тому назад, Ваша Светлость. Очень мило, что вы запомнили.

– Конечно! Брэнксэм Холл. У герцога были состязания лошадей в упряжках.

– И вы победили. Вы прекрасно правите лошадьми, ваша Светлость. Я помогал с упряжками и с лошадьми тоже.

Этот день в памяти Сноуда, видно, запечатлелся глубже, чем у Фарфилда, последний не мог припомнить детали, как ни старался.

– Вы правили Билдебабом, карета с арабской позолотой, – напомнил Сноуд.

– Мне хотелось бы, Сноуд, чтобы вы показали лорду Фарфилду голубей, – прервала я их воспоминания.

Он вежливо поклонился.

– С большим удовольствием, ваша Светлость.

Он взял Фарфилда за руку и повел вдоль рядов гнезд. Я не пошла за ними, потому что хотела посмотреть, что Сноуд читал с таким интересом. Представьте мое удивление, когда я увидела томик стихотворений Байрона. Однако вскоре я обнаружила нечто более подозрительное. Из книги торчал уголок листа бумаги и рядом лежало перо. Нужно было посмотреть, что он написал. Убедившись, что Сноуд не смотрит в мою сторону, я взяла книгу. В это время он повернулся и – как мне показалось, угрожающе посмотрел на меня. Я положила книгу на место. Не было сомнений, что он писал донесение. К счастью, Фарфилд отвлек Сноуда вопросом, и мне удалось незаметно вытащить листок. Пройдя в другой угол голубятни, я прочитала то, что на листе было написано. Меня ожидало новое потрясение. Это было любовное стихотворение, посвященное леди. Оно называлось «Голубка».