Я не могла оторвать глаз от позвякивавшего брелка-голубя. Мне очень хотелось, чтобы Сноуд убрал его поглубже в карман. Он говорил очень мало, но я видела, как озорно поблескивали его глаза каждый раз, когда Фарфилд делал очередной неудачный ход. Первый кон выиграли мы со Сноудом.

– Возможно, лорд Фарфилд, если бы вы больше сконцентрировались на игре, вместо того, чтобы обсуждать, сколько вы потеряли в фараона, нам удалось бы удачнее провести следующий кон, – прошипела тетушка сквозь зубы. Ее раздражала и выводила из равновесия не только его ужасная игра, но и то, что не обращал внимания на меня. Последнее я легко ему прощала. Он не знал, что ему вменялось в обязанности флиртовать со мной.

– Который час? – спросила она.

Сноуд полез за часами.

– Только половина десятого, – сказала я, прежде чем он успел их достать из кармана. Вероятно, он уловил панический страх в моем голосе, ибо тут же спрятал брелок в карман вместе с цепочкой.

– Бокал вина не помешал бы, поднял бы нам настроение, – сказал Фарфилд и пошел за бутылкой.

– Вашими бы устами…. – ответила миссис Ловат мрачно.

Следующий кон не принес утешения тетушке. Фарфилд полностью дискредитировал себя в ее глазах, репутация Сноуда, напротив, поднялась на небывалую высоту. Он играл с установкой на победу и умел использовать каждый шанс. Несколько раз он высказал очень дельные замечания, но сохранял скромность. В первом коне миссис Ловат хвалила его неохотно, но во втором – менее скупилась на похвалу.

Когда игра закончилась, и выигрыши были отданы Сноуду и мне, тетушка сделала последний комплимент:

– Как-нибудь вечерком мы еще сыграем, – сказала она и пристально посмотрела не него.

Сноуд склонил голову и ответил с неотразимой улыбкой:

– Давайте в следующий раз играть на пару, мэм, и в противники возьмем любую пару, которую вы сочтете нужным пригласить. Вы играете очень смело.

– И с ущербным партнером, – при этих словах она бросила взгляд, полный укора, на лорда Фарфилда.

Сноуду пришлось подавить желание продлить пребывание в обществе знатного гостя и попрощаться.

– Обычно я проверяю, все ли в порядке на голубятне, прежде чем лечь спать, – сказал он. – Спасибо за приятный вечер.

Мне нужно было кое-что ему сказать наедине, и я пошла с ним под предлогом, что хочу поговорить о голубях.

– Завтра пришлю вам помощника, – сказала я, направляясь с ним к двери. Когда мы оказались вне пределов слышимости, он спросил:

– Теперь можно его вынуть?

– Я не сказала тете, что подарила вам папины часы, – постаралась я оправдаться и почувствовала себя полной дурой. – Боялась, что она огорчится.

– Я так и подумал. Это делает ваш подарок еще более дорогим моему сердцу – ведь это наш секрет.

Вопреки ожиданиям в голосе его не было укора, и улыбка светилась теплом. Я оценила его джентльменское поведение. Перед сном обычно подавали легкую закуску, и я надеялась, что тетушка пригласит Сноуда к столу. Это не заняло бы много времени, и он заслужил честь своим безупречным поведением во время игры. Но она не предложила ему вернуться, меня это удивило, но я не решилась сама пригласить его. Стол накрыли почти сразу после ухода Сноуда. Я следила за стрелкой часов, чтобы не опоздать на свидание с Депью. Когда чай был разлит, и все приступили к трапезе, миссис Ловат сказала Фарфилду:

– Как я понимаю, вы знали Сноуда раньше, вы назвали его Кервудом, я не знала, что его так зовут.

– Так его звали в Брэнксэм Холл. К нему там очень хорошо относились, даже баловали.

– Как вы это объясняете? Разве у герцогини нет своих детей?

– Полдюжины.