– Почему он не идет? – горела нетерпением миссис Ловат, тасуя колоду. Она напоминала юную девицу перед первым свиданием.

– Вот и он, – сказал Фарфилд.

Я посмотрела на дверь и почувствовала облегчение. Он выглядел вполне прилично в том, что касалось одежды. На нем был не вечерний костюм, но хороший голубой сюртук и новые брюки, которых я раньше не видела. Сюртук сидел на нем великолепно. И черные волосы были гладко зачесаны, галстук аккуратно завязан. Я обратила внимание, что на нем были начищенные до блеска дорогие ботинки и удивилась, что он выпрашивал те, что остались после папа. Они выглядели слишком большими для него, и я подумала, какому хозяину они раньше принадлежали. Было обидно, что такой красивый мужчина не гнушается обносками, но лицо Сноуда было непроницаемо.

– Сноуд, вы прекрасно выглядите в этом наряде, – воскликнула миссис Ловат, не скрывая удивления.

Сноуд вежливо поклонился.

– Благодарю за приглашение, миссис Ловат. Можно начинать? – усаживаясь на свободный стул, он посмотрел на меня, мне показалось, что в уголках губ мелькнула улыбка. И что еще хуже, с цепочки его карманных золотых часов свисал золотой брелок в форме голубя. Если тетушка заметит, она может обвинить Сноуда в том, что он украл его, тогда мне придется признаться, что это мой подарок.

Я догадывалась, что тетя Ловат хочет сама играть в паре со Сноудом, хотя она ничего не говорила по этому поводу, а меня она оставляла для Фарфилда. Однако стул, который занял Сноуд, находился напротив меня. Без дальнейших пререканий, она начала сдавать карты. Последняя карта оказалась бубнами.

– Бубны – козыри, – сказала она и посмотрела в свои карты.

– Отличные карты! – воскликнул Фарфилд, просматривая свои.

– Три козырных!

Он так держал карты, что все за столом могли их видеть. Для тетушки даже раскрытие одной карты было равносильно анафеме. К картам она относилась не как к игре, а как к войне.

– Лучше опустите ваши карты, лорд Фарфилд. Зачем нам помогать противнику? – заметила оно резко.

Он покорно спрятал карты. Игра началась.

– Я как раз перед вашим приходом говорил дамам, Кервуд, что в Брэнксэм Холле вы обычно играли с герцогиней.

– Да, когда не хватало игрока, – ответил он лаконично. Его лицо приняло такое же сосредоточеннее выражение, которое бывало у миссис Ловат за игрой. Было ясно, что светская болтовня его не интересует.

– Люблю сразиться в вист, – продолжал Фарфилд. – Но должен сказать, что фараон мне нравится больше.

– Фараон, – усмехнулась миссис Ловат. – Для фараона не нужно большого умения. Просто достаточно угадать следующую карту.

– И поставить на нее, – добавил Фарфилд. Очевидно, он хорошо разбирался в этом.

– Вы пошли пиками на мои бубны, – сказала миссис Ловат несколько позднее.

– Не может быть, лорд Фарфилд, чтобы у вас вышли все козыри, вы ведь сказали, что у вас их три.

– Ах, да, вы абсолютно правы.

Он забрал свои пики и метнул бубнового короля на тетушкиного туза. Она уставилась на него, словно он сошел с ума. Если у него было три козыря, он не должен был покрывать туза такой большой картой. Она закусила губу, но ничего не сказала. Фарфилд делал больше, чем достаточно, поддерживая разговор вместо нас. Игра продолжалась. Фарфилд делал массу оплошностей – то выкладывал козыри, когда в этом не было необходимости, то отказывался от хода, имея нужную карту, то предавал свою партнершу иным образом.