Лорд Каселри оказал нам честь, согласившись остаться к ленчу. Он расхваливал каждое до небес, хотя, должна признаться, что когда он объявил, очень огорчена. Его ждали срочные дела в Уайт-Холл. Он отвел меня в сторону и сказал:

– Не хотелось бы злоупотреблять вашей добротой, мисс Хьюм, но может быть, вы разрешите и дальше пользоваться вашим домом как пунктом доставки и отправления военных донесений, пока Мейтланд не подберет другое место.

До меня не сразу дошло, что он говорит о Сноуде, и что тот собирается покинуть Грейсфилд.

– Пожалуйста, милорд, вы можете располагать Грейсфилдом столько, сколько будет необходимо, – заверила я. В самом деле, не понимаю, зачем вам искать другое место, когда здесь все так хорошо налажено.

– Признаюсь, другого ответа я и не ожидал, – ответил он, бросив на Кервуда торжествующий взгляд.

– Думаю вашему отцу было бы приятно это слышать. Его смерть наша общая трагедия, в Уайт-Холл все очень переживают эту утрату. Он бы гордился вами, если бы был жив.

Он поклонился и пошел попрощаться с миссис Ловат и Банни. Фарфилду предстояло ехать с ним в Лондон. Кервуд проводил их до экипажей. Вернувшись, он сослался на дела на голубятне. Взглядом он пригласил меня подняться с ним.

– Я, пожалуй, поскачу домой, – заявил Банни.

– Маме будет интересно знать о визите лорда Каселри. Могу я сказать, что он приезжал к вам? Все остальное, разумеется, строгий секрет. Кервуд проводил его до двери и что-то энергично ему внушал на ходу. Я поняла, что он предупреждал Банни, что он не должен передавать ни слова из того, о чем здесь говорилось и что он наблюдал. Другая проблема была, как заставить молчать слуг. Мы не пытались называть лорда Каселри вымышленным именем, или выдать его за проезжавшего мимо друга дома, либо родственника.

– Хедер, не заглянете ли со мной на голубятню? – спросил Кервуд, вернувшись в гостиную.

Тетушка даже бровью не повела, напротив, расплылась в довольной улыбке, что означало, что она абсолютно не против нашего уединения.

– Да, конечно, – согласилась я.

– Я решила более серьезно заняться птицами, чтобы продолжать дело папа. Может быть, даже смогу время от времени помогать вам.

Кервуд предложил мне руку, мы направились к лестнице. Пока тетя могла нас слышать, разговор не выходил за рамки данной темы.

– Будет очень великодушно с вашей стороны, мисс Хьюм. Иногда и мне не помешает небольшая передышка, – говорил Кервуд. Однако когда мы удалились несколько выше, он добавил:

– И небольшая компания. Мне бывает очень одиноко на этой галерее, совсем под облаками. Даже не знаю, чье еще общество доставило бы мне большее удовольствие.

– Мы вам пришлем еще помощников, сколько вы скажете, одним конюхом можно легко пожертвовать.

– Я имел в виду не конюха, плутовка, – засмеялся он, ущипнув меня за руку.

Мы, наконец, пришли, он пропустил меня вперед, галантно придерживая дверь.

– Наконец-то мы одни! – вздохнул он. Закрыв дверь, он заключил меня в объятия.

– Мне казалось, Каселри никогда не уедет. Его губы слились с моими, мы крепко обнялись там под облаками, а вокруг одобрительно ворковали голуби. Я боялась, что теперь, когда Сноуд стал Мейтландом и абсолютно респектабельной партией, и когда страх запретного греха больше не сковывал нас, может исчезнуть и острота переживаний. Действительно, тот особый ореол опасного приключения, который я испытала раньше, больше не появился, но сознание, что меня страстно целует мой будущий муж, было достаточной компенсацией. Опасности и волнения нам еще предстояли в изобилии.

– Давайте подойдем к южному карнизу, – предложила я.