– Вы верите мне? Я не вру. Как вы могли подумать, что я способна на убийство? Или на предательство? Моя семья живет здесь, в этом самом доме, более двухсот лет. Мне здесь дорог каждый куст, каждое дерево и каждый камень на берегу. Я горжусь тем, как умер мой отец. Я готова была, рискуя жизнью, продолжить его дело, и вот благодарность. Я хотела отравить голубей, чтобы вы не послали ложные донесения, и вашу комнату обыскивала с единственной целью найти книгу с шифрами, мне это поручил Депью. Я думала, что вы сможете использовать код для дезориентации английского командования.

– Разумеется. Если Депью удалось убедить вас, что он работает на Англию, то я по логике вещей оказывался во враждебном стане. Вы обвиняете меня, что я вас безосновательно осуждаю, но вы делаете то же самое по отношению ко мне.

Он снова покосился куда-то в сторону. Я проследила взгляд и поняла, что его внимание привлекает комод. Из щели верхнего ящика высовывался клюв и видны были два блестящих глаза. Цезарь узнал Сноуда и начал беспокоиться.

– Что это у вас в ящике – голубь? – спросил он.

– А! Совсем забыла, это Цезарь, надеюсь, он не задохнулся.

– Цезарь? – воскликнул он. – Когда он прилетел?

Он бросился к ящику и вынул птицу. Странно, но голубь вел себя очень спокойно все это время, возможно, даже спал после долгого перелета.

Его хохолок несколько растрепался, но перышки выровнялись, как только его вынули из заточения. Сноуд вытащил из кармана горсть зерна. Он высыпал корм на угол комода, пока Цезарь клевал, Сноуд снял капсулу, он знал, как это делается, ему не потребовалось ни труда, ни времени, чтобы развязать проволоку.

– Когда он прилетел? – повторил Сноуд. Капсулу с запиской он опустил в карман.

– Когда вы с Фарфилдом оставили меня связанную на голубятне.

Сноуд посмотрел на меня недобрым укоряющим взглядом.

– Это была злая шутка, Хедер, заставить меня подумать, что я убил вас.

– Очень вам важно, жива я или нет. Пожалуйста, заберите отсюда птицу. Мне нужно принять ванну.

Он подхватил Цезаря и сунул его подмышку, словно мячик.

– Ухожу. Нужно послать ответ на записку. А потом… кстати, что мы скажем миссис Ловат?

– Правду. Идите же.

Он не спешил уходить.

Я зашипела на него, ему пришлось удалиться. Сноуда я убедила. Теперь от него зависело, чтобы Каселри поверил, что меня не за что отправлять на галеры. Но сначала нужно было ликвидировать следы ночной авантюры. В зеркале я увидела свое отражение – женщина, которая проползла по грязи не одну милю. Волосы висели слипшимися сосульками, пелерина была в грязных пятнах. Если бы кто-нибудь наблюдал за мной со стороны, его поразило бы, что это чучело еще чему-то улыбается. Я с наслаждением погрузилась в теплую ванну. Ссадины на ногах и руках больно заныли, когда на них попадало мыло. Это просто походило на пытку. Все же я вымылась, растерлась полотенцем и выбрала платье.

Мое единственное черное платье находилось у Сноуда, пришлось надеть светлое, пожертвовав правилами, приличествующими трауру. Я выбрала бледно розовое с пышной юбкой и бледно-зелеными лентами. Оно всегда нравилось окружающим. Мне хотелось произвести впечатление на сына герцога, когда спущусь в гостиную. Тетушка простит меня, если узнает, кто в действительности Сноуд. 2И все же его настоящее имя было мне неизвестно, хотя успокаивало, что это не Сноуд. Не хотелось всю оставшуюся жизнь быть миссис Сноуд, может быть мне предстояло стать леди Кервуд, все зависело от того, каким по счету сыном он был среди сыновей герцога.