— Что, даже с нами не выпьешь? — спросил Саба обиженно. — За знакомство, успеешь, тебя отвезут.

— Потом, — непререкаемо мотнул головой Вадик. — Все потом, после победы на выборах. Нашей победы! — добавил он многозначительно. — Будем пить шампанское и ласкать наших женщин.

Они смотрели на него, приоткрыв рты.

— Кирей! — с неохотой сказал Саба, хлопнув по плечу краснолицего, встречавшего Вадика в аэропорту, по-прежнему вполне обходившегося без шеи. — Будешь моему имиджмейкеру личным телохранителем и водилой. И чтоб мне без замечаний с его стороны. Понял, да? Выпить он тебе не даст, ну так потерпи для общего дела!

— Потерпим, — сухо сказал Кирей, поднявшись из-за стола.

Они вышли, и Саба, неопределенно вздохнув, переглянулся с оставшимися. Потом махнул рукой.

— Наливай! Ну и мордодел достался! — сказал он с чувством. — За горло берет, расслабиться не разрешает… Говорят, у Солодухи все ж поприятнее пацаны. Вежливые. Тоже шустрые, но деловые. Надо было сразу ими заняться… — хмуро добавил он. — Это мое упущение.

— Солод вовремя подсуетился, а нам достались ошметки, — сказал Огурцов недовольно.

— Зато не еврей… Там Тихоня напрашивался, должен вот-вот приехать, — озабоченно сказал Саба. — Нет его еще там? Не приехал? Бородыня, взгляни, что ли…

Бородыня выглянул в дверь:

— Нет пока.

— Трофим, а ты че смурной? — спросил Сабуров.

— Да есть тут сомнение. А они, эти ребятишки, часом, между собой никак не связаны? — спросил Трофим. — В Москве они меж собой гужуются, или, как теперь говорят, тусуются… А тут друг дружке препятствовать будут, что ли?

— Есть тут проблема, есть… — согласился Саба. — Черт их разберет. Деловые они, в смысле, профессионалы. И без дисциплины нельзя, тут я согласен. А у нас что? — Он оглядел свою свиту. — Почили на лаврах, не рановато ли?

Соратники смиренно посапывали.

— Ладно, надоели, — сказал им Саба, упершись руками в столешницу. — Солидности нам недостает и солидарности, в смысле сыгранности, это верно, тут наш мордодел — в точку. В галстук не сморкаться — это мы еще сможем, как-нибудь одолеем, а вот вилку в левой руке — по себе скажу, не всегда получается. Все время забывается. Нет, нож в правой куда ни шло, иначе и не бывает… Ладно. Значит, ты, Трофим, останься, разговор есть, еще Тихоня должен вот-вот подъехать. И обсуди с ним свои сомнения… — Он зевнул, посмотрел на часы. — А вечером в сауну, что ли?

— Лучше сейчас. Потом, когда выберут, особенно туда не находишься, — согласился оставшийся Трофим. — Государственные заботы одолеют. Некогда будет.

— Лучше скажи, как там Богдан поживает? — спросил Саба. — Чем дышит в последнее время?

— А что Богдан? — спросил Трофим. — Нормально, по-моему. Ждет команды. Когда, мол, журналист разродится с нужной статьей насчет тебя и Солода, он мигом просек, как я ему сказал. Мол, как только, так сразу. Каждый день спрашивает: вышли статьи или журналюга еще в поиске?

— Это мы обязательно проконтролируем, — кивнул Саба. — Хотя, должен сказать, тут мы заняли выжидательную позицию.