— Ну… Я с ней разговаривала. В общем, она, конечно, заметила, что Мишель испытывает к ней вполне определённые чувства. И, насколько я могу понять её взбалмошную натуру, она была очень даже не против пережить пару-тройку каких-нибудь волнующих приключений. После чего сказать: «Ах, Мишель, я навек сохраню вас в своём сердце, но, увы. Я другому отдана».

— Ну то есть, ей на него плевать, — перевёл я.

— Буквально — да. И потому меня сейчас беспокоит вот это.

Кристина взглядом указала на окно кафе. Я посмотрел туда же и задумчиво кивнул. Мишель и «Полли» сидели рядом, оживлённо о чём-то болтая. Великая княжна с каждым часом всё лучше вживалась в роль, и теперь, кажется, чувствовала себя комфортно даже без книжки.

— Беспокоишься, что когда они поменяются обратно, Мишель попытается подкатить к настоящей Полли и получит категорический отказ?

— Нет! — выкрикнула Кристина, оскорблённая тем, что её заподозрили в таких альтруистических чувствах. — С какой стати мне беспокоиться о Мишеле? Это твой друг, а не мой. Просто там, рядом с ним, сидит дочь императора, жизненный опыт которой равен приблизительно нулю. А Мишель — влюблённый парень, который, насколько я помню, не воспитывался с детства, как подобает аристократу. И если с ними… то есть, между ними… ну, в общем, если случится что-то… — Кристина покраснела.

— Что? — подбодрил я. Её смущение меня почему-то всегда забавляло.

— Сам знаешь, что! — мгновенно вскипела она. — Не притворяйся, будто не понял, о чём я… В общем, если это случится, нам конец.

— Ну, не «нам», а мне, — поправил я. — Это ведь я отвечаю за великую княжну. Тебя вообще к операции толком не подключали, только в известность поставили, из уважения. Переживаешь за меня — так и скажи, пойму.

Кристина сжала кулак — вокруг того немедленно заискрилась целая туча искр — шагнула вперёд и нанесла удар. Я легко поднырнул под её руку. С кулака Кристины сорвался сноп молний, улетел прочь и куда-то врезался с грохотом и треском.

— Моя задача — страховка! — процедила Кристина сквозь зубы. — А ты слишком уж задираешь нос для белого мага.

— Сойдёмся на том, что мы оба небезупречны, — предложил я. — Идём?

Я, думая лишний раз поиздеваться, предложил ей взять меня под руку. Однако Кристина неожиданным образом так и поступила.

— А ты — чем переживать за Мишеля, лучше бы сам разобрался со своими отношениями, — резко сказала она, пока мы шли к дверям. — Что у тебя с этой докторшей из Чёрного города? Только не надо пересказывать байки, которые ходят в свете, будто из чистого альтруизма помогаешь людей лечить!

— Вообще-то помогаю, — обиделся я.

— Из альтруизма? Или из циничного желания остаться беленьким, не ограничивая себя в поступках?

— Из альтруизма, да только не из-за такого, — вздохнул я. — Если в мире и есть по-настоящему белый маг — так это баронесса Вербицкая. Будь в ней хоть на йоту черноты — она бы себя хоть немного берегла. И вот её — мне жалко. А людей в целом — не особо. Одни рождаются, другие умирают — статистика. Если кто-то говорит, что он любит людей в целом — скорее всего, врёт. Но если человек, который ради дела, в которое верит, выжигает себя, не вызывает у тебя сочувствия и понимания — ты, пожалуй, даже не чёрный маг, а попросту нелюдь.

— Я бы попросила, — проворчала Кристина.