— За такие слова, — процедил сквозь зубы Валерий, — тебя придётся наказать.

И у него в руке появилась сабля.

— Если это вызов, — тут же вклинился Жорж, — я бы хотел услышать более чёткую формулировку!

И вновь я подметил странность. Несмотря на то, что Жорж явно нарывался, на него обращали не больше внимания, чем на севшую на лобовое стекло муху. Даже Мишель перестал интересовать москвичей, стоило лишь появиться мне. Конечно, понятно, что я — самый главный злодей, но всё же. Уличная драка (а всё происходящее напоминало именно её, а не высокопарную разборку аристократов) есть уличная драка.

Впрочем, вряд ли у аристократов имелся такой же богатый опыт в уличных драках, как у меня.

— Вы — не достойны вызова! — вскинул голову Валерий.

Поскольку, отвечая Жоржу, смотрел он на меня, у Жоржа закоротило решительно всё. Впрочем, ему и терять было особо нечего, он-то был убеждённым чёрным магом. Может быть, немного расстраивал тот факт, что формально пришлось вписываться за Мишеля, но он явно тешил себя мыслью, что намерения у него при этом были самые чёрные.

— Я заставлю тебя умолять о прощении! — прошипел Жорж и взмахнул шпагой.

В воздухе полыхнул стремительный росчерк. Стремительность его меня изумила, поскольку росчерк вышел довольно сложным: он напоминал букву «Ю». Если бы фамилия Жоржа начиналась на «Х», вышло бы эффектнее, конечно, но и сверкающая «Ю», летящая в Валерия, тоже впечатление производила.

Валерий сделал быстрый шаг назад, а вперёд неожиданно выступила девчонка из их команды. Она что-то шепнула, и «Ю», практически врезавшись в неё, мигнула, исчезла, после чего с удвоенной скоростью полетела обратно. Будь я четырежды проклят, если сейчас увидел не Белое Зеркало, защитную технику белых магов! Что-то меня в последнее время белые маги мало радуют. Белозеров, Рабиндранат, а теперь ещё эта куколка.

Жорж такими философскими мыслями не страдал. Увидев опасность, он среагировал моментально — прыгнул. Прыжок, очевидно, был усилен магией. Всё же мы не в кино, и с места прыгнуть на такую высоту, да ещё сделать в воздухе эффектное сальто — мягко говоря, невозможно.

«Ю» пролетела под Жоржем. Оклемавшийся Мишель вскинул руку и остановил её Щитом. Жорж приземлился в шаговой доступности от девушки и взмахнул шпагой. Та со свистом растерзала воздух. Клинок светился и оставил след в виде серпа. Этот серп полетел в незадачливую парочку.

Девчонка, взвизгнув, упала на спину. Валерий падать посчитал ниже своего достоинства и взмахнул саблей. Та тоже засветилась, и один серп с яркой вспышкой погасил другой.

И тут проявил себя водитель. Евгений, если я правильно запомнил. Он поднял руку — зажила, наверное, кости срослись, — губы его шевельнулись, и из «Призрака» Жоржа вылетел рой разъярённых осколков стекла. Осколки бросились на Жоржа.

— Мой выход, — сказал я.

Цепь появилась у меня в руке, как всегда, быстрее мысли. Я резким движением закрутил её и швырнул вперёд. Цепь укоротилась так, как я её и «просил». Вертясь с немыслимой скоростью и сверкая, она стала напоминать летящий в воздухе сияющий диск. Этот диск очутился между роем осколков и Жоржем. Евгений не успел ничего изменить, и осколки попали в «вентилятор», с итогом вполне закономерным. Их разнесло на куда более мелкие осколки, которые полетели Евгению в лицо.

Парень завизжал, прижимая руки к щекам. Между пальцами потекла кровь.

— Проклятье, Барятинский! — рявкнул Жорж, уставившись на меня злым взглядом. — Я говорил — мне не нужна помощь!

— Да с чего ты решил, что я тебя слушаю? — встречно изумился я.