«Мы» — это я, Мишель и Жорж Юсупов. Вот уж не думал, что когда-нибудь мы влипнем такой компанией, но чего только на свете не бывает.

Мне было скорее весело. Жоржу было скорее плевать. А Мишель сидел бледный и, кажется, готов был грохнуться в обморок. Едва ли это являлось последствием взрыва, скорее — страхом перед возможным отчислением из Академии.

— О чём вы думали?! — остановился Синельников и уставился на меня. — Господин Барятинский?!

— А почему это вы его спрашиваете? — вмешался Жорж. — Как будто он был главным!

— О, так вы, господин Юсупов, хотите взять вину на себя?! — обратился к нему Синельников. — Похвально-с, неожиданный поступок для чёрного мага!

— Ничью вину я брать не собираюсь! — взбеленился Жорж. — Мне просто уже осточертело это! Со всех сторон только и слышишь: «Барятинский — то! Барятинский — сё!». Если Барятинский где-то оказался — значит, он непременно главный герой драмы!

— А вы полагаете главным героем себя? — Синельников сложил на груди руки. — Что ж, полагаю, отец будет вами гордиться.

Упоминание Юсупова-старшего мгновенно привело Жоржа в чувство.

— Не надо только вмешивать в это отца! — совсем другим тоном сказал он.

— Полагаете, Венедикт Георгиевич не узнает о случившемся? Полагаете, он уже не знает?! — наигранно удивился Синельников. — Лучше изложите мне свою версию как можно скорее — чтобы я, в случае чего, мог выступить на вашей стороне. Разумеется, при условии, что ваша сторона этого заслуживает.

Жорж несколько секунд злобно посопел носом и начал излагать:

— Барятинский разбил мою машину. Я вышел посмотреть. Этот, — он небрежно кивнул на Мишеля, — зачем-то выбежал следом.

— Я хотел помочь починить, — пробормотал Мишель.

— Не знаю, чего он там хотел, — буркнул Жорж. — Но тут сразу подъехали эти…

— Какие «эти»? — спросил Синельников.

Жорж пожал плечами, и я почувствовал, что пора внести свою лепту.

— Курсанты из какой-то московской академии, — сказал я. — Мы с ними ещё в Петербурге на заправке познакомились. Они вели себя там… неподобающе. Пришлось преподать урок хороших манер.

— Эти мерзавцы меня узнали, — сказал Мишель. — И сразу же напали, даже слова не сказав…

Жорж вдруг спрыгнул со стола и, сжимая кулаки, прошёл к окну. Мы все, включая Синельникова, проводили его взглядами.

— Так всё-таки это из-за тебя! — Жорж развернулся на каблуках, уставился на меня. — Клянусь честью, Барятинский, ты у меня уже в печёнках сидишь!

— Жорж вообще ни в чём не виноват, — сказал я, не обратив внимания на этот выпад. — Он за Мишеля вписа… вступился.

Синельников с видимым трудом принял эту мысль. Жоржу всё далось ещё труднее.

— Так, — сказал Синельников. — Значит, во всём виноваты какие-то москвичи… И где же они, позвольте узнать?

— Ещё увидимся, наверное, — сказал я. — Если угодно, познакомлю.

— Хватит, господин Барятинский! — Синельников топнул ногой. — Прекратите, или я добьюсь, чтобы вас отправили обратно в академию! Несмотря на Игру!

Это было определённо вряд ли. На Игру-то, может, и несмотря, а вот снять с меня задание следить за великой княжной у Синельникова точно не получится.