— Извини Дик, после поездки настроение ни к черту. В чем смысл операции? — сменил тон Перси.

— После начала военной фазы операции в Южной Осетии и Абхазии не дать России в нее вмешаться.

— Каким образом?

— Скомпрометировать ее действия.

— Это же как?

— Обвинив российские спецслужбы в организации антиправительственного заговора и подготовке покушения на президента Саакашвили.

— Круто! И озвучат это разоблаченные контрразведкой агенты ФСБ и ГРУ? — догадался Перси.

— Да! Но есть проблема: для этого «хора» не хватает надежных исполнителей, — посетовал Дуглас и предложил: — Поэтому внимательно почитай предложения Табидзе и выскажи свои соображения.

Перси пододвинул к себе докладную записку и сосредоточился на ней. Замысел операции «Хористы» занимал полторы странички и строился на показаниях двух разоблаченных российских агентов из числа военнослужащих, проходивших службу в пехотной бригаде, дислоцирующейся в городе Гори. Под угрозой тюремного срока и репрессий в отношении родственников, они не только признали себя виновными по всем пунктам обвинения, но, кажется, были готовы признаться в убийстве самого Сталина. Это натолкнуло Табидзе на мысль: придать второсортным шпионам зловещий облик террористов-убийц, замышлявших ни много, ни мало, а антиправительственный заговор с целью убийства президента Саакашвили. Все это должно было вылиться в грандиозное театрализованное шоу для «свободной» прессы и телевизионщиков. На их и глазах всего мира, «раскаявшимся» агентам предстояло поведать о коварных замыслах российских спецслужб.

В предложениях Табидзе содержалась лишь общая схема операции, но Перси увлекся. От его скептицизма не осталось и следа. В случае успешной реализации замысла, у российской стороны не осталось бы аргументов, оправдывающих присутствие ее войск на территории «сепаратистских режимов» в Абхазии и Южной Осетии. Это действительно был блестящий план, и участие в нем подняло бы авторитет тбилисской резидентуры в глазах руководства в Лэнгли. Это была не рутинная возня с второсортными агентами, которые годились только на, чтобы заложить фугас или выстрелить из-за угла по российским миротворцам. В Перси проснулся азарт охотника, но он не спешил взваливать на свои плечи весь груз ответственности и, решив прощупать Дугласа, поинтересовался:

— Дик, а что ты думаешь по поводу того, чтобы подкрепить этих «хористов» парочкой-другой подготовленных кукол?

— Думал, но сам понимаешь, это тонкая работа. Тут нужен профи самого высокого уровня, — хитрил Дуглас и исподволь подводил Перси к своему предложению.

— Да. Без глубокой проработки можно сесть в лужу — подыгрывал ему тот, рассчитывая выторговать себе преференции.

— Вот и я о том же. Опасаюсь, что у наших друзей — Константина и Леона, не хватит терпения довести дело до конца.

— Не исключено. Здесь важны выдержка, терпение и, конечно деньги, а за ними они придут к нам, — с усмешкой заметил Перси.

— Придется подключать кого-то из своих, — заключил Дуглас и, бросив на Перси испытующий взгляд, забросил удочку: — Марк, а если тебе взяться за это дело?

Перси держал паузу. Его обуревали противоречивые желания. Такого рода операции не часто выпадали на долю даже ветеранов разведки. Успех в ней сулил не только весомую награду, но и позволил бы утереть нос Саливану. С другой стороны, любая осечка могла окончательно похоронить надежду восстановить подмоченную «киевской историей» репутацию и достойно завершить карьеру в разведке. Перси сомневался, и тогда Дуглас сыграл на его честолюбии.