КОРОТКОЕ: Спляши, а я посмотрю. Ваш переводчик через три камеры от тебя кукует. Все бумагу требует, мемуары, сука, пишет.

ВОЛОС: Веришь, начальник, даже на душе легче стало. Пусть пишет, ему, гниде, много чего рассказать надо, ты его спроси, за что ему немцы ефрейтора дали и бронзовой медалью «За храбрость» наградили. Нет, начальник, умеешь ты человека утешить, я на тебя даже за мордобой сейчас обиды не держу! Честное слово!

КОРОТКОВ: Вот и славно все у нас с тобой устроилось. Про переводчика мы еще с тобой пошепчемся. Поехали дальше.

ВОЛОС: Переводчик меня сдал, он знал, что я время от времени у Акима отлеживаюсь. Аким собачий жир варит, первейшее средство от моего туберкулеза. Когда уж окончательно прихватит, я всегда к нему, он меня своими средствами за неделю на ноги ставил! Не знаю как, но господин Фоглер меня у Хвостарева и прижал. Он опять при разведке, прибыл к нам сюда аэродромы искать. Ну, нажал на меня натурально – давай, Волос, помогай по старой Памяти, а не будешь помогать, я тебя чекистам сдам… У вас у всех одна песня, гражданин начальник, – помогай, или мы тебя к ногтю! Начал я со своими странниками эти аэродромы искать. А куда было деваться. Только ничего мы найти не успели, повязали нас. Вот и получилось, что я за чужое жито своим золотом плачу. Обидно, гражданин начальник!

КОРОТКОЕ: Все?

ВОЛОС: Как на духу, начальник. С мамой родной менее откровенным был. Так мама меня лаской брала, а у вас аргументы другие, они куда весомее будут!

КОРОТКОЕ: Саша, закрой дверь на ключ, гражданин Волос не понимает! Нехорошо обманывать, Дмитрий, очень нехорошо. А ты и Фоглера дурил, и меня сейчас собираешься надуть. Ведь ты знал, что никаких аэродромов нет. И с этими зелененькими у тебя контакты еще до Фоглера были. Вот и расскажи, что собой эти зелененькие представляют. А заодно припомни, где ты тушку одного из них взял. Ту самую, которую ты господину штурмбаннфюреру презентовал.

ВОЛОС: Вот и не верь предчувствиям. А ведь прав я был, Зойка‑то на вас работала, поганка паскудная. То‑то она свой нос во все дыры совала!

БАБУШ: Это вы о ком, Волос?

ВОЛОС: Да все о ней же, о помощнице вашей, о Чазовой Зое. А Васена мне еще не поверил, говорит: «Давай не будем грех на душу брать. Безобидная бабка, чего ее в озере топить!»

КОРОТКОЕ: Значит, притопили безобидную старушку?

ВОЛОС: По нашей жизни, гражданин начальник, безобидных не бывает. На иного пацана глянешь – и не подумаешь, что истинный Павлик Морозов. А старики чаще всего в Сусанины рвутся. Но мы ее не топили, Васена ее только до озера проводил, дальше она уж сама от грехов избавлялась. Предательство, начальник, самый великий грех, не зря же Иуду прокляли.

КОРОТКОЕ: Ты смотри, какой ревнитель устоев. Забудем пока про старушку. Ты лучше скажи, что это за зеленые морды у тебя в подземельях обитали?

ВОЛОС: Ну, раз ты это знаешь, темнить не буду. Веришь или не веришь, а эти зелененькие, начальник, к нам с другой планеты прилетели. А у меня случайно оказались. Заблудились в лабиринтах и к озеру вылезли. Толку с них никакого, я их больше для авторитета, для укрепления веры держал. Странники мои поначалу их боялись, потом даже зауважали – они ведь боль снять могли, мелкие порезы и раны заживляли запросто. Только недолго они в наших подземельях протянули. Пришлось их по возможности для науки сохранить. Один так в Теплой горе и лежит, а второго я Фоглеру презентовал, когда обман раскрылся.

КОРОТКОЕ: Значит, инопланетяне?

ВОЛОС: Трудно поверить? Только это правда, начальник. Они даже показывали, откуда прилетели. Только я ведь в астрономии ни бум‑бум. Помню, звездочка такая маленькая на севере, только вот убей, я ее тебе показать не сумею.

КОРОТКОЕ: Допустим, я тебе верю. Только что они у нас делали? А, Волос?

ВОЛОС (равнодушно): А я откуда знаю? Шпионили, наверное…

– Вот и покажи такое начальству, – сказал Коротков с явным огорчением.