– А мне кажется, что он не врет, – робко возразил Бабуш. – В самом деле, такого существа, что в контейнере лежит, еще никто никогда не видел. Может, он и вправду с Марса прилетел? А что? Я до войны читал, как к нам марсиане прилетели Землю завоевывать. У них еще треножники огромные были и лучи тепловые – они этими лучами английские военные корабли топили.

– Ты это начальству расскажи, – посоветовал Коротков, уныло оглядывая кабинет Бабуша. – Нет, не с того конца мы с тобой за дело взялись. Надо было его давить по Харькову и лагерям, тем более что компромату на него поверх крыши. Все равно его рано или поздно к хохлам этапируют. А мы бы здесь отчитались – на медальку или орденок. А раскручивать религиозное подполье, на этом, брат, особой славы не заработаешь. Ну и хрен с ним. Дело мы сделали, вон каких бобров похватали, можно немного и отдохнуть. Я тебе, Саня, точно говорю, поверь старику, не надо в этом деле активности проявлять. Раскрыли шпионскую сеть? Честь нам и хвала. А разные там инопланетяне… Нутром чую, что, кроме неприятностей, нас в этом разрезе ничего не ожидает. А раз так, то и суетиться нечего. Сейчас самый раз куда‑нибудь в длительную командировку свалить, пока все не заглохнет. Это сейчас мы причастны к какой‑то хреновине, которую потом государственной тайной обзовут. Не дай Бог, начальство секретиться начнет, тут всем причастным и хана. А когда ты вдруг уедешь куда, то потом все по документам судить будут – ага, причастен был к задержаниям, медаль тебе на грудь или звание внеочередное за то, что не вник глубоко, не отяготил свою память ненужными воспоминаниями. А с причастных, Саня, спрос куда больше, ты мне поверь, я ведь не зря по стране помыкался. Вот он я, перед тобой, живой и здоровый, а мои любознательные и въедливые товарищи давно уже или в нужных государству местностях соцсоревнование на лесоповалах ведут, или, что еще хуже, отчет в своих делах где‑то совсем уже высоко дали, есть, говорят, на небесах особо интересующиеся.

Умный был майор Коротков, это Бабуш уже потом понял, когда петух жареный его в темечко клюнул. А тогда, слушая Короткова, Александр Николаевич даже запрезирал его слегка – тоже мне охотник за званиями и медалями, паникер несчастный, на вид вроде и деловой, а на самом деле – лишь бы не работать. Потому и гоняли тебя по управлениям, товарищ Коротков, что не отдавался ты, знаток оперативного дела, работе со всем пылом и жаром. Глупый тогда был оперуполномоченный Бабуш, хоть и пороха вдосталь нюхнул, и войну прошел, что называется от Урала до Германии. А когда вдруг резко поумнел, то понял – раньше надо было умнеть‑то; оперуполномоченному МГБ, обслуживающему побережье Северного Ледовитого океана, мозги да ум вроде бы и не в тягость, но и особой нужды в них не ощущается. А на оленях да собаках Александр Николаевич Бабуш наловчился ездить не хуже чукчей. И копальхен есть научился, и красную икру в период нереста заготовлять.

Иногда, стоя на песчаном берегу и глядя на серо‑зеленую океанскую воду, он вспоминал наставника, который ухитрился тогда в пятидесятом умотать в командировку куда‑то в Среднюю Азию, перекрывать контрабандные тропы в горном Бадахшане, удивлялся, качал головой и думал, кем майор Коротков закончил свою карьеру, в каком чине вышел на пенсию, если высшие силы по недосмотру своему позволили ему это сделать.

Слишком уж умен и предусмотрителен был майор Коротков, честно говоря – не по чину. Такие люди своей смертью не помирают.

Часть третья

Обида победы

СТРАНА ПРАЗДНУЕТ 32‑Ю ГОДОВЩИНУ СОВЕТСКОЙ АРМИИ И ВОЕННО‑МОРСКОГО ФЛОТА

На первой полосе газеты портреты Генералиссимуса И.В. Сталина и Маршала Вооруженных Сил СССР Василевского с соответствующими торжественностью случая статьями. Передовица по случаю праздника написана генералом армии Штеменко.