|
Аппарат мог летать вперед и назад без разворотов. Трудно было сказать, явились ли эти разработки следствием изучения разбившегося летательного аппарата, который осматривали даже такие видные специалисты в области самолето– и ракетостроения, как Хейнкель, Мессершмитт, фон Браун а также опытные летчики‑испытатели во главе с Ганной Райч
Работы велись на заводе Бреслау. При наступлении Красной Армии опытный экземпляр аппарата был уничтожен, заключенные специалисты, работавшие над ним, – расстреляны. Документация исчезла бесследно. По оперативной информации, захоронена в альпийском тайнике. Шаубергер эмигрировал в США, однако тайна его двигателя американцам осталась неизвестной.
– Вместе с тем, – закончил Берия, – в этом деле остаются некоторые неясности. Поступавшие сообщения агентуры были неконкретными, никто и никогда подобного летательного аппарата не видел, имели ли место подобные испытания или все эта была деза, попытка запугать противника, сейчас сказать трудно. Я склоняюсь к мысли о намеренной дезинформации.
Нам известно, что в сорок четвертом году Отто Скор‑цени и генерал Германн из Главного штаба инженерных войск Германии набирали отряд летчиков‑смертников, которые должны были пилотировать ФАУ‑1. В дальнейшем планировалось создать отряд летчиков, которым предстояло выйти на ракетах ФАУ в открытый космос и оттуда нанести управляемые ракетные удары по территории Соединенных Штатов. Активное и деятельное участие в этом проекте принимала Ганна Райч, которая лично пилотировала ФАУ‑1 и блестяще справилась с ракетой, стартовав из‑под фюзеляжа «Хе‑Ш» и благополучно посадив ФАУ на взлетную полосу аэродрома. Однако дальше дело не пошло – у немцев не осталось ни горючего, ни опытных летчиков, способных управлять ФАУ в полете. Если бы немцы имели в своем распоряжении «летающие диски», зачем бы им пускаться в авантюры с ФАУ?
– Значит, мы должны быть благодарны Гитлеру, – задумчиво сказал Сталин. – Задержись он с нападением, не только бы мы успели перевооружить свою армию. Встал бы против нас немец, имея на вооружении ракеты, реактивные истребители и атомную бомбу, что тогда? Но ты меня, Лаврентий, не убедил. Ты меня в одном успокоил – я грешным делом считал, что мы имеем дело с недобитыми немцами, которые сидят на какой‑то секретной базе и думают, как бы своих противников побольнее ужалить. Теперь я вижу, что немцы тут ни при чем. Ты «Войну миров» Уэллса читал?
– Некогда мне беллетристику читать, – хмуро сказал Берия. – Тут от ученых докладных записок голова болит, агентурные сообщения читать не успеваю. И ведь так, суки, заковыристо пишут, что порой даже не понимаешь – серьезно они или издеваются над тобой.
– И зря, – сказал Сталин. – Литературу читать надо, иначе от жизни отстанешь. Когда в голове одна политика… – Он не договорил. – К этому… Шаубергеру подходы искали?
– Не знает он ничего, – с досадой сказал Берия. – Я тебе говорю, не было ничего. В противном случае информация у нас была бы более полной. Такие люди в штабе ВВС у Геринга сидели!
– Пригласи ко мне Королева, – сказал вождь. – Нет в тебе, Лаврентий, романтики. Правду говорят, что ты на комсомолках повернутый. Но раз ты у нас такой бабник, взял бы и прочитал «Аэлиту» нашего советского литературного графа. Сказка, а как хорошо написана!
– Про баб? – равнодушно поинтересовался Берия.
– Про революцию, – сказал Сталин. – И еще немного про любовь на планете Марс.
– Марс далеко – сказал вождю верный соратник. – Тебе этот Королев когда будет нужен? Он сейчас на полигоне под Астраханью.
– Вчера, – сказал Сталин. |