А полеты продолжались.

Летали над тайгой и горами, выискивали странные «диски», которые в прошлом году Вережникову с Серовым увидеть довелось, только ничего не получалось. Тайга была внизу. Тайга и горы.

Полученные задания начали вызывать у летчиков раздражение, которое они пока еще подавляли шуточками. В «Боевом листке» появилась карикатура – растрепанный Господь смотрел с облака на мечущиеся внизу самолеты и громко удивлялся: «Не понимаю, зачем им там внизу понадобился мой чайный сервиз?» Выпустивший «Боевой листок» лейтенант Каншин из второй эскадрильи в ленкомнате имел продолжительный разговор с замполитом полка, после чего окончательно уверился, что Бога нет.

Летавший в условиях облачности капитан Люшнин потерял напарника и оттого вернулся на аэродром в состоянии крайнего раздражения. Выбравшись из кабины, он с досадой швырнул шлемофон на землю и громогласно заявил, что было бы неплохо проверить зрение у Вережникова и Серова, а то оно какое‑то особенное – локаторы не видят, другие пилоты не видят, а эти наблюдали. Поблизости оказался Серов, который, обидевшись на слова Люшнина, сказал ему что‑то резкое. Их конфликт едва не закончился потасовкой, но всех примирил командир полка генерал Сметании – оба участника конфликта получили по трое суток гауптвахты, но за неимением оной срок отбывали в комнатке особистов, расположенной в штабе полка.

В этот день Вережников летел именно с Люшниным. Люшнин этот день запомнил на всю жизнь. Утром двадцать пятого января с обложенных низкой облачностью небес падал влажный снег. Накануне приезжала кинопередвижка, показывали фильм «Падение Берлина», а после него еще по настоятельной просьбе летчиков киномеханик показал «Веселых ребят» с Утесовым в главной роли.

Тем не менее вылет все‑таки состоялся.

Люшнин новичком в воздухе не был, поэтому они парно взлетели, слаженно пробили облака и пошли над кромкой, держа курс в заданный диспетчером район. Все шло как обычно, полет был рассчитан на сорок минут, но уже на десятой минуте при удалении от аэродрома на шестьдесят восемь километров Люшнин обратил внимание на белое пятно, движущееся среди облаков. Он, несомненно, был хорошим разведчиком – чтобы заметить летательный аппарат в облаках и определить направление его движения, требовались острые глаза, а главное – внимание.

Истребители успели.

Они уже вышли на встречный курс, когда в облачных просветах стал виден стремительно несущийся на истребители диск. Диск явно был металлическим. Оповещать землю было некогда, истребители едва успели занять позиции для атаки, а на большее не хватало времени. Впрочем, инструкция по отношению к неопознанным летательным аппаратам была предельно ясна – атаковать и принудить к посадке, при невозможности – сбить аппарат имеющимися огневыми средствами. Поэтому, выйдя навстречу диску, они атаковали его. Ведомым был Люшнин, однако он оказался в позиции наиболее выгодной для атаки, и Вережников незамедлительно уступил товарищу это право. Он даже успел засечь дымные следы двух эрэсов, сошедших с направляющих машины Люшнина, увидел уходящие к диску трассеры, дальнейшие наблюдения уже были невозможны – пришло время для второй атаки. Выпустив реактивные снаряды и закончив атаку щедрой очередью из авиационной пушки, Вережников проскочил мимо диска. Реактивный истребитель не лошадь, его сразу не развернешь. Впрочем, Вережников сомневался, что и лошадь можно развернуть тотчас, как возникнет нужда. Пока они с Люшниным тратили время на разворот, снаряды пушек и эрэсы достигли цели. Вережников не видел, как это произошло, но, когда они с Люшниным выполнили фигуру высшего пилотажа вновь засекли диск, тот уже медленно снижался, оставляя за собой длинный дымный след.