"О какой секретности может идти речь, черт возьми? – Казаков молча пялился в темный монитор. Остальные выжидающе глядели на него. – Даже не смешно! Безусловно, я сам, к примеру, хотел, чтобы с нами отправился Фарелл, но я не понимаю адмирала, который согласился с присутствием подданного другого государства у нас на борту. Ладно тевтоны – они хоть союзники и взяли на себя часть обеспечения проекта. И дальше? Этот дебильный Дед Мороз, мать его... Такое впечатление, что о "Рюгене" знает вся ойкумена, а наши имена сейчас фигурируют в заголовках всех сводок новостей. Какого ляда они бросили нас?"

Под словом "они" лейтенант подразумевал родимое Министерство обороны и Контору адмирала Бибирева.

Дело в том, что названные оператору‑связисту госбезопасности коды и пароли просто не могли не работать! Их не могли отменить "полтора года назад" – они были введены одновременно с началом операции. Казаков с помощью этой системы еще с борта станции "Гэйтуэй", висящей на орбите Земли, связывался с управлением и коротко доложил, что все в порядке! Почему не отвечает центр командования стратегическими силами? Система электронных паролей достаточно сложна, разумеется, и изменяется постоянно, в соответствии с принятым алгоритмом, но достаточно однажды зазубрить его, чтобы в любой день и в любое время выйти на связь. А тут – гробовое молчание. В доступе отказано. Вот.

– Шесть минут, – нейтральным голосом напомнил Реммер. – Патрульный рейдер не приближается. Идет следом за нами.

– И с его борта стартовали четыре истребителя. Собираются взять нас в клещи, – заметил пилот‑англичанин. – Странно, но нет никакой команды остановиться. Такое впечатление...

– Такое впечатление, – продолжил за Фарелла Казаков, – что они с ненавязчивой наглостью выдворяют нас из системы Проксимы. Мол, господа, убрались бы побыстрее. А вот интересно...

Он быстро щелкнул несколькими переключателями на терминале связи и идентифицировал корабль‑преследователь. За "Триглавом" шел легкий сторожевой рейдер Российского флота "Казань".

Лейтенант хитро глянул на пилотов, успокаивающе похлопал Машу по ладони и, когда монитор выдал надпись: "СВЯЗЬ УСТАНОВЛЕНА", жалобным голосом прокричал в микрофон:

– Говорит лихтер "Дунай". В чем, простите, дело? Если это необходимо, мы прекратим разгон и остановимся для досмотра. Подготовьте, пожалуйста, стыковочные шлюзы.

Никакого ответа. Сканирующее окружающее пространство устройство показало трехмерную картинку: военный корабль поотстал, зато четыре истребителя, выжав из двигателей всю возможную мощь, приближались быстрее и быстрее. "Триглав" слегка вздрогнул, истошно заверещала система безопасности корабля. Автоматически включилась магнитная защита. Капитан Реммер выругался по‑немецки.

Маша, забеспокоившись, глянула на передние иллюминаторы. Среди звезд мелькали синеватые молнии, исчезавшие где‑то далеко впереди, в черноте.

– Какие нахалы! – возмутился Казаков и почему‑то заулыбался. – Нет, подумайте только – предупреждающий выстрел по корпусу, а затем... Сами видите.

Истребители по‑прежнему держались в восьми‑девяти милях позади, продолжая активно постреливать плазменными разрядами, проходившими совсем рядом с бортами "Триглава". Будто предупреждали: еще раз заведете разговор о капитуляции – будет хуже.

– Нас на самом деле вытолкали за дверь, – нервно хихикнул германский капитан.