|
– Ученый своим излюбленным жестом поднял палец к потолку. – Но, господа мои, о чем мы говорим? Изыскиваем каких‑то гипотетических тварей, когда у нас есть конкретная и ясная задача – поиск американской лаборатории, где янки клонируют или каким‑либо другим образом воспроизводят существ, которых Мария Викторовна называет Чужими. Я предлагаю искать на Сцилле. Кто "за"? Все? Отлично. На том мои функции аналитика выполнены, и я передаю эстафету технарям.
Казаков мигом потянулся к кнопке коммуникатора и вызвал кабину пилотов: – Ребята, снимаемся с орбиты и резво летим к планетоиду LV‑934 Сцилла. В округе спокойно? Послышался голос Фарелла: – Да, сэр. Ни одного постороннего искусственного объекта. Никаких радиоволн, всплесков излучения или других признаков цивилизации. Тихо, как на кладбище. Челнок очень мягко толкнуло, и со стороны кормы пришел негромкий шуршащий звук – заработали маневровые двигатели. Система Гаммы Феникса сама по себе была очень красивой. Звезда пребывала в расцвете своей жизни – большое, приблизительно в три раза крупнее Солнца, светило яростно отрыгивало протуберанцы, изредка обжигавшие планеты‑скалы, наиболее приближенные к его поверхности, выбрасывало в пространство гигантские языки слепящего огня, бурлило вырывающимися из недр плазменными вихрями… Лейтенант Казаков, более склонный к прямолинейным армейским понятиям, назвал Гамму "водородной бомбой непрерывного действия" и во многом был прав. "Триглав", небольшой десантный модуль (и, буквоедски подходя, пиратское судно), подкрался к окрашенной в белые, голубые и тенисто‑серые тона планете подобно блуждающему астероиду. Позади оставались расцвеченные во все цвета радуги самодовольные газовые гиганты, представлявшие собой беспримерные скопления водорода и инертных газов, – несостоявшиеся звезды, так и не сумевшие возжечь в своих глубинах термоядерную реакцию. На дальних орбитах вращались буровато‑черные скучные планеты – промерзшие скалы, которым свет местного солнца не дарил энергии, достаточной для жизни. Медленно и величественно проплыла мимо челнока Харибда, не сумев поймать в свой водоворот маленькое творение человеческих рук, – ее красное, будто больное, лицо посмотрело на "Триглав" со снисходительностью фельдмаршала, узревшего на улице пьяного кадета. Вот она, снежная Сцилла! – На стационарную орбиту становиться нет смысла. – Николас Фарелл покосился на капитана Реммера, наблюдавшего сквозь обзорное стекло за нарождающимся возле экватора планеты ураганом. Черный "глаз" вихря незаметно смещался к южному полушарию. – Правильно. – Розовощекий и светлый тевтон глянул на показания автопилота. – Думаю, машина сама выведет нас на эллиптическую... Но черт возьми, сержант, приборы говорят, что гравитация на LV‑934 в одну и две десятых раза превышает земную! Значит, груз в десять килограммов превратится в двенадцать! А это что еще? Система поиска внезапно зарегистрировала кольцевую волну. Это могло означать две вещи: либо неподалеку кто‑то взорвал атомную бомбу, либо же рядом (то есть в радиусе десятка миллионов километров) из гиперпространства вышел другой корабль. – Господин Казаков! – Реммер одним движением пальца включил внутрикорабельную связь. – У нас гости! Лейтенант, а с ним Маша Семцова и Бишоп появились в кабине через несколько секунд. – Где гости? – выдохнул Казаков. – Еще не хватало! – Популярное здесь местечко, – вздохнул Фарелл. – Однако нам от этого не становится легче. Да, квантовая волна была, и это вовсе не последствия ядерного взрыва. – Пилот мягко пробежался пальцами по клавиатуре. – Судя по спектру излучения, мы действительно имеем дело с другим кораблем, но... Англичанин странно замялся, а у Казакова вытянулось лицо. |
