– Да что стряслось? – забеспокоилась Семцова, выскакивая вслед за лейтенантом. Он стоял на снегу, приставив окуляры к глазам, и смотрел куда‑то в небо, из бело‑голубого превращавшееся в синее с фиолетовым. Желтый глаз Гаммы Феникса клонился к горизонту.

– Реммер утверждает, что в атмосферу неподалеку от этого района вошел спускаемый аппарат, а на орбите планеты завис крупный корабль. Наверное, те самые красавцы, прибытие которых мы засекли на подходе к Сцилле.

Маша задрала голову. Точно, в темнеющем небе протянулась белая ниточка инверсионного следа. Судя по направлению, челнок шел прямо к базе S‑801.

– Эвакуируемся, – сказал Казаков и, включив рацию, закрепленную на шлеме, крикнул в свисающую к губам трубочку микрофона: – Код десять! Ребята, всем быстро обратно! Сворачивайтесь! Повторяю – код десять!

– Что такое "код десять"? – на всякий случай поинтересовалась Семцова.

– Незапланированное безотлагательное отступление,– пояснил лейтенант, продолжая недобро коситься на небо.– Надеюсь, Гильгоф и компания сумели найти хоть что‑то полезное. Если не успеем улететь – огребем неприятностей. Явились американцы, причем вовсе не скрываются, идут с включенным радиомаяком. Словно предупреждают: "Вот и мы, бежать бесполезно".

Лучи уходящей за край планеты звезды упали на приближающийся челнок, превратив его в блестящую золотую точку, за которой тянулся длинный, постепенно расплывающийся след горячего воздуха. В дверях базы появился обер‑лейтенант Эккарт со своими подчиненными, потом Бишоп с доктором Гильгофом. С тыла прикрывали "волкодавы".

– Быстрее! – рявкнул Казаков, тут же сообразив, что его приказ бесполезен. Они не успевали. Американец снижался слишком быстро. Транспортер не сумел бы, опередив внезапного визитера, добраться до "Триглава", находившегося не меньше чем в километре от колонии.

– Дед Мороз оказался прав в своих пророчествах, – уныло признал лейтенант. Веня Гильгоф, сжимавший в руках объемистый пластиковый контейнер, с неприязнью уставился на подошедший совсем близко летательный аппарат. Стандартный военный модуль F‑350 "Гурон" сделал низкий круг над базой и, зависнув в воздухе, начал опускаться на ледяное плато как раз между "Триглавом" и комплексом поселения, перекрывая дорогу к челноку.

– Назад, – быстро скомандовал Казаков. – В комплекс! Господин Эккарт – в правое крыло, Ратников – в левое. Маша, доктор, идите с ними. Сержант, заберите американца с собой. Глаз не спускать!

Он щелкнул переключателем диапазонов на рации и прошипел в микрофон:

– Реммер, вы меня слышите? Пока не двигайтесь с места. Включите все системы защиты челнока.

Семцова подумала, что показанная Дедом Морозом пороховая бочка с американским флажком готова взорваться. А он ведь предупреждал и сказал напоследок, чтобы потом не жаловались...

Под атмосферными стабилизаторами приземляющегося "Гурона" явственно виднелись установленные на станках желтовато‑белые ракеты. Да еще несколько крайне несимпатичных систем плазменного удара.

– Я же говорил! – почти радостно пропыхтел Гильгоф. – Говорил вам – это ловушка! И никто меня не слушал!

– Помолчите, а? – возмутился топавший рядом медтехник. Вся группа шла за сержантом Ратниковым к пятому блоку колонии. – И без того тошно.

Более всего Машу пугали клацание оружия и почти неразличимое попискивание систем наведения смартов, которыми были вооружены военные. Неужто начнется драка? Да, в чудесную переделку угодил экипаж "Триглава" – силы‑то неравны. Зачем американцам штурмовать базу людскими силами? Сейчас "Гурон" как вмажет по уцелевшим строениям из всего бортового.