— Ну что, думаешь, заведется? — спросил Романчук.

— Не знаю. Если с двигателем проблем нет, то должна, — ответил поляк. — Бензонасос качает. Подай-ка ручку, проверим компрессию.

Вставив заводную ручку спереди в двигатель, он провернул ее несколько раз. Результат шофера обрадовал. Он сел на сиденье, втянул подсос и нажал на стартер. Мотор отозвался завываниями, а потом утробно взревел и стал работать ровно и спокойно. Заглушив его, Янош спрыгнул на землю и стал вытирать руки тряпкой.

— Нормально все с машиной, — сказал он. — Свечи загажены были, две свечи вообще не работали. Кто-то, кто плохо разбирается в машинах, гонял аккумулятор, пока не посадил его полностью, а машина все равно не завелась. Все, я уезжаю.

— Спасибо, Янош! — капитан протянул руку и ответил поляку крепким рукопожатием.

Полдела сделано. Осталось дождаться поляков, которые приедут забирать эту машину, и напасть на них. Действовать по обстоятельствам и лучше без стрельбы. Нужна вторая машина, на которой приедут польские полицейские. И тогда на двух машинах отправиться к лагерю, туда, где находятся птичьи фермы. Убедиться, что Светлана на ферме, пропустить патруль, зная, что следующий будет через тридцать пять минут, и тогда тараном проломить ограждение, и Света обо всем догадается сама. Ее даже звать не придется, несмотря на то что ее никто не предупредил запиской о планируемой операции. Романчук твердо решил, что он сам сядет на эту машину, которой будет проламывать ограждение. Дочь должна его увидеть и все понять. А потом на другой машине — в лес, подальше! «Я больше не буду рисковать своими людьми», — решил про себя пограничник. Он всех отправит к Агнешке прятаться в подвалах, а сам погонит машину подальше от города, он сумеет оторваться и спрятаться. Он обманет фашистов, обязательно обманет. Вот ведь как волнуется сердце, когда так близка цель!

Когда Янош уехал, капитан собрал всю группу возле машины. Все были довольны, что машина завелась, радостно переглядывались в темноте. Теперь надо было не ошибиться с новым этапом операции. В крайнем случае всегда можно отступить в лес, бросить эту машину. Главное все же — сохранить людей, не погибнуть самому, иначе Светлану спасать будет некому. Сейчас Петр Васильевич остро ощутил, что от его жизни зависит жизнь другого человека.

— Значит так, братцы! — заговорил пограничник. — Ждем поляков со второй машиной, которая должна оттащить эту в какое-то неизвестное нам место. Будем надеяться, что приедут забирать машину не взвод или рота автоматчиков, а всего несколько человек. Два, три, четыре. Работа простая — подцепить на трос и утащить машину в гараж. Наша задача — без шума захватить вторую машину, нейтрализовав врага. Дальше действуем по обстоятельствам. Или прячем обе машины в лесах, или отправляемся сразу к лагерю и там уже, если возникнет возможность, совершаем прорыв. Дальше возвращаемся к Агнешке и пережидаем активность фашистов в городе. Все понятно?

— Могу я дать совет панам командирам? — спросил старый провизор.

— Если только дельный совет, — проворчал Сорока.

— Якоб Аронович, — улыбнулся Романчук. — Мы всегда прислушивались к вашим советам, и они много раз выручали нас. Говорите, что вы хотели!

— Я хотел сказать одну не очень приятную вещь, но вы должны понять меня. Я не поляк, я еврей, но я всю жизнь прожил в Польше, прожил бок о бок с поляками. Это моя родина, но теперь она меня предала, лишила меня моей жены, упрятав ее в лагерь.