– Торникрофт? – вопросительно-утвердительно произнесла фигура. – Что вы здесь делаете?

– А, это вы, Уэстбери, – облегченно откликнулся Корин, уводя того словно невзначай прочь от библиотеки. – Мне не спится.

– Вижу. И вы полагаете, что уснете лучше, если предпримете прогулку по коридорам в кромешном мраке? На третьем этаже есть открытые террасы, с них видны такие звезды… И воздух…

– Спасибо, Джон, – поблагодарил Корин. – Я этого не знал.

Поднимаясь по лестнице, Корин думал о том, как ловко Уэстбери предвосхитил встречный вопрос: а что он сам делал в темноте ночных коридоров Везенхалле?

На третий этаж Корин забираться не стал. Он вернулся к себе и лег в постель.

Нужно поспать хоть немного… Правда, если и завтра в замке произойдет не больше событий, чем сегодня, ясная голова может и не пригодиться.

16

Барон Эстерхэйзи и граф Огден Лэддери пригласили Корина на ленч, устроенный в малой гостиной. Предложение присоединиться к ним было сделано самым дружелюбным и непринужденным тоном.

Где с утра находились остальные и чем занимались, Корин не знал. Мимоходом ему удалось поговорить только с Уэстбери и Берковским – оба разговора были поверхностными, незначащими. Корин решил, что до вечернего праздничного фуршета все вместе не соберутся, а раз так, разумно пока сосредоточить внимание в локальной зоне вместо бестолковой беготни по замку.

Дворецкий внес на серебряном подносе нежнейшие итальянские скаллопини с красным вином. Огден Лэдцери воздал им должное с видом знатока.

– Итальянская кухня есть нечто исключительное, – заметил он, обращаясь к Эстерхэйзи, – но она требует от повара аптекарской точности и сверхъестественного чутья. Всего на одну каплю лимонного сока больше, и… Вы не согласны, барон?

– Почему же? – барон отправил в рот тонкий ломтик скаллопини. – Это бесспорно, однако в мире существуют и более утонченные кулинарные изыски. Однажды в Китае мне пришлось есть… Гм… Ну, не будем об этом. А какую кухню предпочитаете вы, Торникрофт?

Корин отхлебнул вино, полюбовался игрой света в бокале.

– Полагаю, цель этого вопроса – установить, откуда я родом? – он усмехнулся. – Зачем так сложно, барон? Я ничего не скрываю, просто до сих пор меня никто не расспрашивал.

– Вас и сейчас не расспрашивают, – сказал Эстерхэйзи. – Но для всех нас было бы удобнее прибегнуть к политике частичной открытости, если мы хотим чего-то достичь.

– Логично, – кивнул Корин. – Я из Кейптауна, Южно-Африканская Республика, – добавил он, глядя на изумленные лица собеседников.

– Далеко же вам пришлось добираться, – посочувствовал Огден Лэддери.

– Господа, по вашей реакции я заключаю, что вы и не предполагали распространения влияния организации…

– Какой организации? – перебил Лэддери.

– Да будет вам, граф, – укоризненно произнес Корин.

– Я не играю в наивность, – пояснил Лэддери. – Но насколько я знаю, организации уже нет или еще нет, как вам угодно. Вот почему немаловажно выяснить степень заинтересованности деловых кругов Кейптауна в определенном финансово-политическом союзе.

– Я не представляю деловые круги Кейптауна, – ответил Корин, – однако могу оказать воздействие на ход событий.

Коротко объясню, чего мы добиваемся – я и мои друзья.