– И кто же его совершит?

Рамона с усилием поднялась, шагнула навстречу Корину и неожиданно закинула ему за шею красивую обнаженную руку.

Совсем близко он увидел ее глаза. Они были… Как два черных бриллианта в зеркале вращающейся тьмы. Корин понимал, что это абсурд, черных бриллиантов не бывает, но никакого другого сравнения не приходило ему в голову в ту минуту.

Когда Рамона заговорила, Корин ощутил ее жаркое дыхание на губах. Отвечая на вопрос, она произнесла только три слова:

– Может быть, я…

И тут же она отпустила Корина, точно мгновенно ее порыв сменился ледяным равнодушием. Алмазное сияние прекрасных глаз женщины померкло, она повернулась и побрела в глубь оранжереи, цепляясь за шершавые стволы длинными пальцами. Корин двинулся было за ней, но остановился в нерешительности. Вряд ли имело смысл продолжать нелепый, замешанный на виски и мистике диалог.

Однако Рамона сама окликнула его, оглянувшись от поворота на поперечную аллею.

– Как вы думаете, Брайан… Она не расскажет об этом ему?

«Исчерпывающе сформулировано», – подумал Корин.

– О чем вы говорите, графиня? – пробормотал он скорее для себя, не надеясь получить уточнения, но Рамона вопреки ожиданию вернулась к Корину и растолковала, видимо, сердясь на него за непонятливость.

– Ну как же… Коретта! Не расскажет ли Коретта обо всем Огдену? Я боюсь его!

Или. . Уже поздно рассказывать?

– О чем? – мягко спросил Корин.

– О чем? – Рамона прикусила язык, лукаво посмотрела на Корина и засмеялась. – Да какая вам разница, Брайан!

– Вы должны сказать мне… Рамона.

– Вам?! – ее удивлению не было границ, как если бы слуга вдруг начал выведывать у нее секреты интимной жизни. – Да почему же именно вам, мистер Торникрофт?

– Потому что вы попали в беду, и я – тот человек, который может помочь.

Теперь Рамона уже не смеялась – она хохотала как сумасшедшая. Это напоминало настоящий истерический припадок.

Корин встряхнул ее за плечи, женщина оборвала смех и взглянула в глаза Корина не то с жалостью, не то с ненавистью.

– Нет, Брайан. Здесь, в этом замке, никто никому не помогает. Вы знаете, что крикнул капитан «Титаника», когда корабль пошел ко дну? «Каждый сам за себя!»

– По-моему, – заметил Корин, – он крикнул: «Оставайтесь британцами».

Плечи Рамоны поникли, она смотрела в пол.

– Оставьте меня, Торникрофт.

Корин отступил, молча подождал с полминуты, потом холодно поклонился и вышел из оранжереи.

По пути он задержался у небольшой комнаты отдыха. Воспоминания об удобных кожаных диванах и ящичках с гаванскими сигарами привели его к мысли о кратковременном уединении, в котором он очень нуждался. Легкая дверь комнаты отдыха, инкрустированная резной слоновой костью, открывалась бесшумно, и едва Корин оказался на пороге, как сразу понял, что здесь у него будет компания.

Спиной к нему у дальнего курительного столика в кресле сидел мужчина, и не надо было сверхъественной наблюдательности, чтобы узнать мощный затылок лорда Фитуроя. Женщина в сером платье, склонявшаяся к лорду (без сомнения, леди Антония Фитурой), что-то взволнованно говорила. По инерции Корин шагнул вперед, невольно прислушался (по крайней мере, ему хотелось убедить себя, что невольно). До него донеслись торопливые обрывки фраз:

– Уже не сможешь… Мы должны…

(Неразборчиво.) Это наш единственный выход…

В этот момент она увидела Корина, вздрогнула и осеклась. Лорд Фитурой грузно развернулся в кресле, на его лице отразилась явная досада, едва ли не испуг – впрочем, для испуга он был слишком безупречно воспитан.