– Что ж, этого я и боялся… – Макинтайр встал, подошел к окну и выглянул в сад. – Начинается фейерверк, Джек. Не хотите взглянуть?

– Вы подразумеваете, я свободен?

– Что значит «свободен»? – нахмурился Макинтайр. – Вы не мой подчиненный, я не ваш начальник. Вы любезно согласились побеседовать со мной, за что я благодарен…

– Спасибо и вам, Дик, – Корин протянул руку. – Особенно за «Баллантайн».

Как только Корин вышел в коридор, в противоположном конце комнаты отворилась узкая дверь, и Макинтайр очутилс лицом к лицу с полковником Фрэнком Коллинзом.

– Ваше мнение, сэр? – сразу поинтересовался полковник.

– Не спешите, – поморщился Макинтайр. – Я должен все обдумать, тем более что времени у нас предостаточно.

– К сожалению, да, – согласилс Коллинз и потянулся за бутылкой.

– Вот именно, к сожалению, – вздохнул Макинтайр, подставляя и свою рюмку.

3

Корин спустился по лестнице в почти опустевший холл – большинство гостей высыпали на лужайку перед домом, чтобы полюбоваться фейерверком. Лишь за столиком в углу четверо мужчин, одним из которых был генерал Тауэр, играли в какую-то облегченную разновидность бриджа (подлинный бридж требует изоляции и сосредоточенности). Корин остановился у стеклянной стены, глядя в сад.

В темном небе захлопали разрывы фейерверочных ракет, осыпая деревья сада и виллу цветными отблесками. Послышались аплодисменты, восторженные возгласы. Краем глаза Корин заметил, что в холле появился Макинтайр. Не подход к Корину, он прошел в распахнутую дверь, направился к стоянке машин и сел на заднее сиденье синего «Мицубиси-Галант». Автомобиль тут же тронулся, набрал скорость и исчез в темноте.

Корин вернулся к фуршерным столам, расставленным в ряд вдоль анфилады арок, делящих зал надвое. Он выбирал напиток, его глаза были опущены к бокалам с коктейлями, когда у него возникло ощущение, что его кто-то внимательно разглядывает, и не со стороны играющих в карты джентльменов, а с другой, из отдаленный арки. Это ощущение было отчетливо неприятным. Он чувствовал неотступный враждебный взгляд.

Волевым усилием Корин заставил себ продолжить беспечное изучение коктейлей. Конечно, его задачей было увидеть противника (именно противника, сомневаться излишне), но так, чтобы тот не насторожился. Медленно, очень медленно Корин, словно заинтересовавшись бокалом на правом краю стола, скосил глаза на большое зеркало, отражавшее арки.

Поздно! Он успел увидеть только неуловимое движение там, где секундой раньше стоял человек. Корин чертыхнулс и бросился к арке.

Никого во второй половине холла. За лестницей – только одна дверь, и она закрылась столь недавно, что еще не слилась с рамой. Быстрым шагом Корин подошел и открыл ее. Теперь он не думал об осторожной игре – коль скоро таковая не принесла результатов, пришла пора действовать ва-банк. Обнаружить врага важнее, чем сохранить видимость неведения.

За дверью пролегал пологой спиралью выходящий в сад коридор. Как и следовало ожидать, он был пуст. На этом этаже Корин проиграл – противник избрал наиболее эффективную тактику. В данный момент он уже обогнул виллу и либо затерялся в толпе гостей на лужайке, либо уехал на машине.

Стоя посреди коридора, Корин глубоко вдохнул. Здесь, где табачно-алкогольные ароматы холла были приглушены, едва ощутимо витал иной запах, протянувшийся как шлейф за только что прошедшим человеком. Этот запах был настолько слабым, что Корин даже не мог определить его видовую принадлежность.

Лосьон, одеколон, дезодорант? Однако обонятельные впечатления в отличие от зрительных или слуховых обладают одной особенностью – запах невозможно забыть.