|
Просмотрев одну из них, я поняла, что напала на настоящую удачу. Из дискеты следовало: Корри, он же Корин, связан с ЦРУ и провел операцию против нацистской группировки Зеппа – Лангсдорфа – Итцеля. Теперь я могла приступить к разработке и осуществлению плана. За большие деньги я купила скандального журналиста, копающегося в грязном белье высокопоставленных персон. Меня интересовала верхушка ЦРУ, и я получила информацию. Мне идеально подходил Уинвуд, чьими слабостями оказались деньги, выпивка и женщины. Последовало знакомство на вашингтонском приеме, и вскоре Уинвуд стал моим любовником. («О Господи», – вздохнула Коретта.) Из такого человека, как он, нетрудно выкачивать сведения. Уинвуд рассказал мне о многом – и о том, что готовит встречу финансистов, и о Корине, о котором знал как сотрудник ЦРУ. Тогда постепенно и неуклонно я начала забирать дело в свои руки. Провести встречу в Везенхалле – моя идея, о подробностях расспросите Корина, раз уж он все раскопал… Я убедила Уинвуда, что Корин опасен, и посоветовала пригласить его в замок, где с ним произойдет несчастный случай на лыжной прогулке… И я в самом деле планировала несчастный случай, но другой. Не смерть Корина, нет! Его должны были арестовать за убийство Уинвуда и приговорить к пожизненному заключению. Подозреваемый в шпионаже, потерявший доверие людей ЦРУ, он провел бы всю жизнь в тюрьме… Разве не блестящий финал придумала я для его карьеры? Разве это не достойное возмездие за все зло, причиненное им мне?
Актриса умолкла, словно в ней иссякла энергия, даже глаза ее потускнели. Заговорила Антония Фитурой: – Ну, мистер Торникрофт… Точнее, мистер Корин? Я не сказала бы, что наша темнота озарилась сиянием истины. Я понимаю еще меньше, чем прежде, частичное освещение порой хуже полного мрака. Корин вынул из пачки сигарету, неторопливо закурил. – Моих заслуг тут не так уж много, – заметил он. – Я ничего не сделал бы без помощи мистера Уэстбери, барона и баронессы Эстерхэйзи… И далеко не сразу начал я подозревать женщину, именовавшую себя леди Брунгильдой де Вернор. Но помните, как где-то у Конан Доила: «В детективной работе истинно одно: когда исключишь все прочие объяснения, то, что останется, и есть ответ, сколь бы невероятным он ни казался…» Примерно так. И когда мы с мистером Уэстбери установили, что смерть Уинвуда невыгодна никому из гостей замка, мой взгляд обратился к леди Брунгильде… Меня и раньше смущала странная традиция скупо освещать помещения замка, стремление хозяйки постоянно держаться в тени… И, войдя вчера вечером в обеденный зал, я включил свет. Всего на секунду, но я успел разглядеть руки леди Брунгильды – руки молодой женщины. Чуть позже я притворился, будто у меня в горле застряла рыбья кость, покинул обеденный зал и обыскал апартаменты леди Брунгильды. Там я обнаружил две вещи – заряженный пистолет «Дженнингс» двадцать второго калибра с глушителем и некое электронное устройство. Оно было не слишком хитроумным, и я в нем разобрался. Если подключить его к телефонной розетке, оно передаст на аппарат в холле сигнал, не отличимый от международного вызова, а также будет генерировать специфические шумы в трубке. С его помощью можно и говорить, как по обычному телефону… Вот вам ответ на загадку таинственного звонка миссис Коретте Уинвуд. Устройство, конечно, предполагалось уничтожить или спрятать понад ежнее, но я успел раньше – впрочем, наличие этого прибора не было для меня решающим доводом. Из холла я позвонил в справочную службу Берна, назвался дворецким Брунгильды де Вернор. При этом я вряд ли рисковал – звонил я действительно из Везенхалле, они проверили, а у такой богатой женщины, как леди Брунгильда, не могло не быть дома или квартиры в Берне. Номер я получил, тут же набрал его. |
