Я с трудом мог поверить, что убийца – леди Брунгильда! И я отправился к ней, чтобы поговорить… Оставался ничтожный шанс, что она сумеет объяснить происходящее… Иногда люди неверно интерпретируют кажущиеся очевидными факты. И леди Брунгильда заверила меня, что у нее есть объяснения. Она пригласила меня в картинную галерею… И не успел я опомниться, как эта чертова дверь крутнулась, и я полетел куда-то на холодный камерный пол, в кромешную тьму…

Я звал на помощь, но… – барон Эстерхэйзи обвел библиотеку взглядом, какой бывает у очнувшегося от сна человека. – Понятия не имею, почему она в меня не выстрелила, но могу предположить. При моих габаритах, если не убить первым выстрелом, а только ранить… Борьба, крики… Да если и убить. Кровь, возня с трупом, куда еще этот самый труп повалить… А так – толчок в спину, поворот двери – и все. Я бы задохнулся, и мою смерть полиция повесила бы на Корина, как и смерть Марианны впоследствии…

Как нельзя лучше служил целям мисс Сильвестри и обрывок упаковки в моем кармане. Вкупе со следами тоноксила на пиджаке Корина он доказывал, что мы сцепились из-за улики, которую Корин потом не смог достать… Я прав, мисс Сильвестри?

– Да, – односложно обронила Виктория.

Слово вновь взял Корин:

– Вместе с бароном, мистером Уэстбери и баронессой мы задумали небольшую инсценировку. Ведь у нас все еще не было веских улик, только косвенные.

Даже показания барона Эстерхэйзи не спасали положения: это было всего лишь его слово против слова Виктории. Вот примерная схема ее поведения в полиции: на все вопросы находятся ответы.

Почему она выдала себя за леди Брунгильду? Такова была просьба Уинвуда, действующего по заданию ЦРУ, его оперативная разработка. Письмо? Да, написала под диктовку Уинвуда, а зачем – он не говорил. Как барон Эстерхэйзи оказался в смертельной ловушке? Неизвестно, Виктория не догадывалась об этом секрете Везенхалле, что бы ни выдумывал сам барон. Кстати, леди Брунгильда де Вернор тоже была обречена… Только она знала об осведомленности Виктории, ибо сама показала ей скрытую комнату. Так что ей мы спасли жизнь.

Нам требовалась улика, позволяющая обвинить Викторию в суде, и такой уликой могло стать нападение на баронессу при свидетелях. Баронесса проговорилась о картине за обедом, а мистер Уэстбери пролил вино, инсценируя невольную отсрочку. Способа нападения мы не знали и были готовы ко всему: яд, нож, пистолет. О пистолете я позаботился раньше, когда собирался на поиски машины барона и попросил мистера Уэстбери позвать леди Брунгильду в холл. Стопроцентной гарантии это не давало, но мне было спокойнее… И Виктория не проверила пистолет. Это не первая из ее ошибок. Заперев барона в камере, она вызвала экономку и распорядилась устроить двухчасовой ленч, дабы обратить всеобщее внимание на отсутствие лимузина Эстерхэйзи, который она увела со стоянки и бросила в ущелье. Какое-то время все думали бы, что барон уехал на машине; потом полиция находит тело барона…

Подозрение падает на меня. Но, к своему несчастью, Виктория не знала, что мое алиби несокрушимо: в этот час я беседовал с леди Брунгильдой в Берне… Так что замысел – обвинить меня – был обречен, хотя любой опытный полицейский и без того о многом бы задумался, проведай он о том, что Уинвуд и Виктория были любовниками… Ведь ей не могло не быть известно от Уинвуда, что Коретта не спит вместе с мужем…

Так или иначе, Виктория вынуждена была попытаться убить Марианну, чтобы отсрочить обнаружение скрытой комнаты.

Живой барон Эстерхэйзи – далеко не то, что мертвый, и, не будучи посвященной в подробности, она могла рассчитывать все же приписать все убийства мне… Подкинуть куда-нибудь пистолет…

Такова правда, господа.