— Мы сейчас уходим, Эрик.

Гоффер вышел. Штрассер спросил:

— Что вы намерены делать?

— В семь часов я атакую. Всей мощью пойдем на приступ. Используем бронебойные фаустпатроны, чтобы разорвать цепи подъемного моста. Гарантировать успех не могу, но может и получиться. Здесь держать оборону оставляю главного сержанта Гештрина и с ним еще четверых.

Вернулся Гоффер и подал ему куртку и пилотку. Штрассер сказал:

— Подождите, я только схожу за пальто. Я пойду с вами.

— Нет! — сказал Риттер категорически. — Я командую, и я говорю, что вы остаетесь здесь. — Пока он застегивал куртку, Штрассер спросил:

— Если ваши чувства настолько определенны, как вы говорите, зачем вы это делаете?

— Большинство моих друзей погибли, так почему мне должно это сойти с рук? — И он вышел.

Арни спокойно спал. Единственным видимым свидетельством сурового испытания, через которое ему пришлось пройти, были темные круги под глазами, похожие на кровоподтеки. Гайллар положил руку мальчику на лоб. Он был прохладным и впервые за сутки пульс тоже был в норме.

Он зажег сигарету, подошел к окну и приоткрыл его. Было довольно темно, только из окна кухни через двор напротив лился свет. Шел снег. Гайллар глубоко вдыхал холодный живительный воздух.

В дверь постучали, и вошел Майер с кофе на подносе. Финский часовой остался снаружи. Гайллар мог его видеть. Тот сидел на стуле по другую сторону коридора и курил сигарету.

— Как он, герр доктор? — спросил Майер, наливая кофе.

— Температура спала, пульс в норме, спит спокойно, как вы сами видите. — Гайллар выпил кофе и поблагодарил. — Теперь мне нужно взглянуть на мадам де Бевилль.

Майер сказал тихо:

— Они собираются в семь атаковать замок.

— Вы уверены? — спросил Гайллар.

— Я совсем недавно слышал, как майор Риттер и герр Штрассер говорили об этом в баре. Майор Риттер уже уехал к замку.

— А Штрассер?

— Они схватились, Штрассер хотел идти, но Риттер был против. Так что он остался здесь с пятью охранниками.

Гайллар повернулся и облокотился на подоконник, очень взволнованный.

— Если они пойдут на приступ, там наверху нет никаких шансов устоять. Мы должны что-то предпринять.

— Что мы-то можем сделать, герр доктор. Ситуация безнадежная.

— Нет, если кто-то сможет сообщить о том, что здесь случилось. Теперь в районе Арлберга должно быть много подразделений Союзников. Вы могли бы пойти, Йоганн. — Он протянул руку и ухватил Майера за пальто. — Вы можете выскользнуть отсюда.

— Я очень сожалею, герр доктор, я перед вами в большом долгу, возможно, я обязан вам жизнью моего сына, но если я пойду, мальчику может грозить опасность. — Майер покачал головой. — В любом случае, с этими финнами перед домом угнать штабную машину невозможно, а пешком далеко ли уйдешь?

— Безусловно, вы правы. — Гайллар в унынии снова повернулся к окну и увидел внизу во дворе нечто, мгновенно возродившее в нем горячую надежду. К стене рядом с окном кухни была прислонена пара лыж.

Ему с трудом удалось остаться невозмутимым.

— Налейте мне еще кофе прежде, чем часовой решит, что вы здесь уже слишком долго, и слушайте. Там внизу стоят лыжи, они ваши?

— Да, герр доктор.

— Вы правы, друг мой, вы передо мной в долгу, и теперь у вас есть возможность отдать мне долг. Возьмите эти лыжи, куртку, перчатки и ботинки и оставьте их в дровяном сарае наверху. Это все, о чем я прошу. Отсюда я выберусь сам.