Участникам предлагалось несколько задач различной сложности, рассчитанных на разный уровень знаний. Здесь одновременно состязались и начинающие ученики-рунисты, лишь недавно создавшие свои первые полноценные схемы-рунескрипты, и молодые специалисты, желающие заявить о себе погромче или обратить на себя внимание цехов, вроде той же Любечанской гильдии. Не обходили своим вниманием это состязание и уже состоявшиеся мастера, для которых участие в нём давно стало своего рода занимательной игрой для ума, в случае победы обеспечивавшей им неплохую рекламу. Уж очень интересные задачи повышенного уровня сложности подыскивали организаторы для фестиваля Встречи Середины Лета. Настолько интересные, что большая их часть непременно попадала в известнейшие профильные журналы вместе с решениями, представленными конкурсантами. Причём не всегда это были решения победителей. Изданы могли быть не только самые оптимальные, но и самые остроумные варианты решений.

Бывало и такое, что за оптимизацию решений некоторых задач фестиваля издания предлагали немалые премии, и поиски таких решений могли занять не один год. А кое-какие и вовсе становились своеобразными легендами мира рунистов, удерживаясь в топах профильной периодики десятками лет подряд. Редко, но такое случалось. А уж сколько мастеров сделали себе имя на подобных задачах!

В общем, несмотря на абсолютную незрелищность, конкурс рунистов привлекал немало внимания, как, собственно, во время его проведения, так и после. Более того, можно сказать, что это было единственное состязание, шум от которого не утихал даже после окончания очередного фестиваля… что, в свою очередь, весьма положительно сказывалось на популярности всего мероприятия.

Понятное дело, что узнав от судей подробности и принцип распределения участников по сложности задач, я не стал запихивать девчонок на соревнование мастеров, но позволять им халявить, забавляясь решением простеньких задачек начального уровня, я тоже был не намерен. Пусть из меня невеликий специалист в рунике, по крайней мере, по сравнению с тем же Вячеславом, но уровень Инги и Анны я представлял себе неплохо и был абсолютно уверен в их способности составить достойную конкуренцию молодым спецам. А потому уверенно записал их на участие в состязаниях второго разряда. На третий, где морщили лбы корифеи от руники, я замахиваться не стал. Наглость наглостью, но нужно же и меру знать. Хотя я не сомневаюсь, что через пять-шесть лет девочки и туда заберутся, и, ей-ей, заставят признанных мэтров потесниться. Уж Инга — точно!

Впрочем, и с участием в состязании по второму разряду нас едва не обломали. Поначалу. Когда девочки предъявили организаторам тут же составленные мною заявки на их участие, среди кураторов конкурса поднялся небольшой переполох. Ну да, это же не состязание эфирников, где молодость участников практически не принимается во внимание! И тринадцати-четырнадцатилетние девчонки, претендующие на участие в конкурсе рунистов наравне со взрослыми, вогнали представителей судейской бригады в когнитивный диссонанс.

Вопрос был закрыт, а сопротивление организаторов сломлено окончательно, когда на направлениях, подписанных официальным учителем Инги и Анны, глава судей, приглашённый всполошившимися кураторами конкурса для принятия окончательного решения, рассмотрел-таки печать мастера Любечанской гильдии, которой Вячеслав, по моему настоянию, не забыл заверить документы наших учениц.