— Хм, будем считать, теперь я знаю, чем тебя купили эти лисицы, — рассмеялся я, чувствуя, как меня пропадает напряжение, не отпускавшее меня с самого начала этого бредового разговора.

— Эй! Не выдумывай и не вводи сестрёнок в заблуждение! — тряхнула головой жена, явно ощутившая перемену в моих эмоциях. — Я не хочу, чтобы они считали, будто я согласилась на их вхождение в нашу семью только из меркантильных соображений.

— Извини, — повинился я перед ней и обратился к Громовым. — Не примите эту шутку всерьёз. Как ни удивительно, но Оля действительно относится к вам, будто к младшим сёстрам. Что для меня несколько странно… но, тут я не ошибаюсь.

— Мы знаем, — тихо проговорила Мила, уже успевшая выпустить своё «отражение» на свободу. Но Лина опять поддержала её лишь молчаливым кивком.

— Что ж, — после недолгой паузы, я обвёл девушек взглядом и заключил: — будем считать, что объяснение состоялось.

— Осталось принять решение, — Оля не дала мне просто свернуть разговор, взяв тайм-аут на размышление. Жестоко, но… А собственно, чего тянуть-то?

— Верно, — согласился я. — Что ж, хотели решение? Получите. В сентябре этого года на обучение в школу Росомахи поступают внучки Елены Павловны Посадской-Филипповой. Старшим, Вере и Нине, по пятнадцать лет, младшим, Любови и Надежде, по одиннадцать и двенадцать, соответственно… Вот старших, вы, как мастера нашей школы, и поведёте до сдачи ими экзамена на знак подмастерья. Как справитесь с заданием, так и… милости прошу в семью Николаевых-Скуратовых. Если оно вам ещё зачем-то будет нужно.

— А экзамен будешь ты принимать? — хмуро, с подозрением в голосе спросила Лина, заработав от сестры взгляд, в котором так и читалось: «будешь нарываться, он на нас и младших повесит!». И ведь повешу, если доведут. А как же…

— Зачем же? Для чистоты эксперимента, этим могут заняться и мастера из государственной школы Эфира. Например, той, что находится в Москве, в Трёхпрудном переулке. Надеюсь, официальным государевым учителям вы доверяете? — покачал я головой. Да, в такой мелочности, как заваливание учеников на экзаменах меня ещё никто не обвинял… С другой стороны, всё в этой жизни бывает в первый раз. А то и не только в этой… Как мой грядущий боевой гарем, например. Кха…

Нет, у меня, конечно, есть надежда, что за время обучения мелких Посадских, близняшки переболеют своей странной влюблённостью и оставят идею влиться в род Николаевых-Скуратовых на правах младших жён, но… если быть честным с самим собой, квёленькая она, надежда эта. Хи-иленькая. Можно сказать, несбыточная, как мечта о мире во всём мире. Уж слишком хорошо я знаю, какими на самом деле упрямыми, я бы даже сказал, упёртыми в достижении поставленных целей могут быть эти взбалмошные огненные девицы. Их ведь, если что, и угасшие чувства не остановят. Цели определены, задачи поставлены, план свёрстан. А значит, должен быть выполнен, перевыполнен и никаких гвоздей. Стахановцы боярского розливу, чтоб их! Эту бы энергию, да в мирное русло…

— И это всё? — спросила Мила.

— А что ты хотела? Чтоб я вас за звездой с утреннего небосклона отправил? — удивился я.

— Н-нет, но… — Громова замялась. — Как-то странно получается.

— Слишком легко, — поддержала сестру Лина. — Мы же помним, как ты относился к нам до… ну, до всего этого. Ещё там, в «Беседах». А сейчас…

— Так и вы относились ко мне совсем иначе, — оскалился я, невольно вспоминая писк медицинских приборов, ванну с восстанавливающим кожу гелем и первую СВОЮ встречу с близняшками.