Хотя, если быть честным, то получив это приглашение, я всё же немного напрягся. Ну, не было для него причин. Никаких! О нашем желании отдохнуть от всех и вся мы с Олей предупредили тестя заранее, чтоб не волновался и не поднимал шум. Равно как и честно сообщили, что покидать мою сокольническую «резиденцию» не собираемся. Сказал я ему это на всякий случай, чтобы сам тесть не переживал и имел хоть какой-то способ связи с дочерью. И Валентин Эдуардович уверял, что не потревожит нас на этих затянувшихся выходных без серьёзных причин. И вот… потревожил. Хорошо хоть, до запланированного окончания нашего отдыха от людей оставалось чуть больше суток.

Тем «веселее» было узнать по приезду в особняк, что сам тесть вовсе не причастен к нашему приглашению. Это, видите ли, Сергей Львович, управляющий московского особняка, так спешил сообщить нам о завершении подготовки моей спасплатформы к грядущей поездке по стране, что, пытаясь связаться с нами, начисто пропустил мимо ушей информацию о нежелательности беспокойства отдыхающих. А ведь тесть его честно предупредил!

Впрочем, причина столь вопиющей невнимательности Роста оказалась на поверхности. Отдавая распоряжение о найме фирмы, которая привела бы в порядок спасплатформу перед дальней поездкой, Валентин Эдуардович обмолвился о том, что мы с Олей намерены перед началом путешествия навестить земли Скуратовых под Звенигородом снова. Упустить такой шанс тряхнуть стариной и полазать по буреломам в поисках эфирных аномалий бывший егерь не посчитал возможным и, что называется, забил копытом. Воодушевлённый возможностью присоединиться к нам в инспекции вотчинных земель Скуратовых, Сергей Львович развил бурную деятельность. Он подготовил снаряжение, зарывался в справочники, чтобы освежить собственные знания, удвоил количество тренировок, интенсивность которых удивляла даже дружинников Бестужева, и чуть ли не лично контролировал весь процесс протяжки спасплатформы и её подготовки к поездке. И вот, забрав готовую машину из мастерской, Сергей Львович не стал сбавлять обороты и тут же связался с нами тем единственным способом, что был в его распоряжении.

Рассердиться на пышущего энтузиазмом Роста ни я, ни Ольга не смогли. Дядька буквально светился от предвкушения… Что уж тут говорить о возможном отказе взять его с собой под Звенигород? По-моему, это было бы слишком жестоко… Да и глупо, чего уж там. Кто в здравом уме откажется от помощи крепкого профессионала там, где сам не тянет даже на любителя? А уж если помощь будет бесплатной… Как говорят в одном славном приморском городе: «Ой вэй, берите что дают и не морочьте мою голову!».

Взяли, конечно. Хотя, поездку Ольга с присущей ей… эм-м… добротой, да, именно, добротой, отложила аж на три дня. В результате в Звенигород мы въехали незадолго до полудня третьего августа и, пропылив по окраинам сонного, по-летнему ленивого провинциального городка, выехали на грунтовку, ведущую к теперь уже моей вотчине.

Всё тот же старинный полуразваленный дом, всё тот же заросший бурьяном, усыпанный камнями и битым кирпичом двор… и всё то же ощущение недоброго взгляда, идущее от уставившегося на мир чёрными провалами окон здания. Имение встретило нас тишиной и редким карканьем воронья. Никакие другие птицы, как я заметил ещё в прошлый визит сюда, почему-то территорию усадьбы не жалуют. Да и вороны здесь довольно редкие гости. М-да… ещё бы низкое, затянутое тучами небо и тревожную музыку фоном пустить, и готовы декорации к какому-нибудь не самому дешёвому ужастику.

Но, небо над нами сияет чистой голубизной, слегка разбавленной перьями далёких, плывущих у горизонта облаков, палит жаркое летнее солнышко, да трепещут на ветру зелёной листвой тонкие берёзки, а в воздухе уже потянуло дымком от разожжённого старым егерем костра.