С такими вот забавными мыслями я откатил в сторону декоративную панель, прикрывавшую вход на лестницу, и, прислушавшись к Эфиру, решительно скользнул вниз по ступеням узкого бетонного марша. Пять! Ровно пять этажей я насчитал, опускаясь всё ниже и ниже под землю. Но пока не добрался до самого нижнего уровня, выползать на этажи не стал. Решил идти снизу вверх, и, едва покинув лестничную клетку, почти сразу пожалел о своём решении. Самый нижний уровень оказался тем, чем и должно быть подземелье старинного замка, точнее, хоть какая-то его часть… тюрьмой. И в отличие от наземных этажей и первого подземного, этот уровень не пустовал. За матово-серыми стальными дверьми, «украшенными» откидными окошками для наблюдения и раздачи еды, я ясно чувствовал живых людей. Да и не только там, если честно. Буквально в двух шагах от меня, точно так же как и на верхнем уровне, расположился пульт охраны, но с небольшим отличием. На этом посту сидела пара вполне себе бодрствующих типусов, с увлечением смотрящих какую-то порнушку, судя по доносившимся до меня звукам.

Соваться за решётчатое ограждение к камерам, оставив за спиной людей, способных в случае чего поднять тревогу, я не собирался, а потому прежде решил разобраться с охранниками. Честное слово, подходя к посту, я желал лишь усыпить их так же, как их коллег-сторожей наверху. Но, бросив случайный взгляд на экран одного из мониторов, в который пялились охраннички, изменил своё решение и попросту свернул тварям их жирные шеи. Понять, что на монитор транслируется изображение с фиксаторов одной из камер, было совсем несложно… особенно, учитывая, что на «актёрах»-насильниках была такая же форма, как и на «зрителях». По крайней мере, эти их идиотские конфедератки я бы ни с чем не перепутал.

Оставалось разобраться, увидел ли я запись или трансляцию в прямом, так сказать, эфире. Пробежавшись пальцами по пульту, нашёл управление фиксаторами и, убедившись, что видел лишь запись, непроизвольно вздохнул. И вряд ли я смог бы с уверенностью сказать, чего мне было жаль больше: того, что позволил наслаждавшимся записью своих «развлечений» мерзавцам так легко уйти, или того, что сам не мог прийти сюда раньше, чтобы помешать насилию… Я не герой, и моё понятие о морали и рамках допустимых действий довольно размыты, но… есть вещи, которые я не приемлю и за которые считаю лучшим наказанием кастрацию раскалёнными клещами, чтоб не размножались, и последующую пожизненную ссылку уродов на урановые рудники. Смерть для таких тварей — недопустимая роскошь, о которой им должно быть позволено лишь мечтать.

Справившись с накатившей злостью, я вновь принялся шарить по вычислителю охраны в надежде найти канал передачи данных с фиксаторов на иных уровнях подземелья, но увы… что бы я ни делал и как ни старался, здешняя система безопасности оказалась наглухо завязана лишь на тюремный этаж. Связь же с иными уровнями осуществлялась лишь одним каналом с постом уровнем выше, и… тревожным сигналом, подаваемым на него же.

Пытаться открыть с пульта охраны решётчатые двери, перекрывавшие доступ к тюремному блоку, я не стал, во избежание возможного подъёма тревоги. Кто его знает, как отнесётся охранная система к таким действиям? Вместо этого я просто вырвал металлические прутья вмурованной в бетонные перекрытия решётки, чем и обеспечил себе свободный проход, благо, усиленные арматоловые мышцы «Визеля» позволяли с лёгкостью провернуть такой фокус.

Пробежавшись по длинному коридору до самого конца и с лёгким недовольством убедившись, что охранников на этом уровне больше нет, я отправился в обратный путь к той же самой пожарной лестнице, по дороге прислушиваясь к Эфиру за запертыми дверьми камер. Рисковать и отпирать их я не стал.