— Маяк под номер девять, Кирилл, — со вздохом произнёс он. — Ведь как знал, что понадобится. Активируй и жди пополнение. Только не забудь бойцов предупредить, чтоб не расстреляли случайно подмогу.

— Сделаем, — отозвался я и, чуть помедлив, договорил: — Спасибо.

— Было б за что, — мотнул тот головой и отключился.

В два открытых перехода дело пошло живее, а там и последняя из пленниц оказалась в Москве, и Перглер распустил свой круг. Трое из десятка его людей тут же кулями осели на землю и… моментально оказались заброшены коллегами в закрывающийся переход. Ну да, если они себя до донышка исчерпали, то отлежаться под присмотром толковых полковых врачей им точно не помешает…

— Боярин… Кирилл Николаевич, — голос Ведьмы заставил встряхнуться, и я вопросительно уставился на воеводу.

— У въездных ворот замка остановился автобус с сотрудниками, — сообщила она, и мои губы невольно растянулись в предвкушающей улыбке, увидев которую Илона попятилась.

— Мастера, открывайте переходы по маякам. Господа гвардионцы, прошу в круг! Здешние вивисекторы уже ждут нас в гости!

Часть 3

Кому какой мед лаком

Глава 1

Экскурсии и истории с экскурсами в историю

М-да, Лагувский замок иоаннитов, конечно, не Рейхстаг, но развалины тоже ничего себе получились. Хотя, вообще-то, изначальным планом такой результат не предусматривался, но это, кажется, был тот самый случай, когда в столкновении с реальностью любые планы проигрывают всухую. А всему виной атмосфера лабораторий. Помнится, Брюхов, чтоб ему икалось, упоминал как-то об эффекте, который оказал на его команду карателей пропитанный болью и страданиями Эфир антарктической базы Новая Валгалла. Но у нас здесь, очевидно, концентрация этой гадости оказалась поменьше, иначе объяснить то состояние, в которое впали гвардейцы кар… государя, оказавшиеся в подвалах замка, я не могу. Страха там не было и в помине, зато ярости и злости хоть отбавляй. Так что, пришлось отправлять захваченных вивисекторов в тот же госпиталь, что и их жертв часом ранее. Ну, тех, что не пытались сопротивляться захвату. А их, решивших изобразить героическое сопротивление, оставалось только в совочек собрать, да развеять пепел над близлежащими озёрами.

В общем, когда мы уходили из Лагува, нагруженные трофеями и пленниками, за спиной гвардейцев поднималось зарево на полнеба, а поднявшийся над озёрами и руинами древнего замка эфирный ветер мало уступал по мощности тому, что сейчас бушевал над Апецкой. Ну, на то они и гвардейцы Первого Преображенского полка, чтоб впереди всё рыдало, а позади полыхало. Кстати, сильно подозреваю, что именно из-за этой весьма заслуженной, хоть и мрачной славы одного из трёх старейших гвардейских полков, бывшему боярскому городку в Москве была определена территория рядышком со слободой, где вплоть до середины двадцатого столетия квартировали Первый и Второй Преображенские полки. Знали государи русские, где жаловать земли под городские усадьбы буйным московским боярам. Правда, с тех пор много воды утекло. Ныне у этих полков совсем другие ППД, но и московский боярский городок ныне пуст. И будет пустовать, пока владельцы не отстроят заново разрушенные ударом мятежников особняки и имения. А это когда ещё будет…

Возвращение прошло… просто прошло. Сначала закинули гвардейцев на их базу, потом отправили на Апецку мою дружину, и лишь потом умотавшиеся вусмерть эфирники сами переправились в Москву, заодно прихватив с собой и меня.

Знакомое здание училища в Трёхпрудном переулке, куда открыли переход подчинённые Перглера, встретило нас гулкой пустотой бального зала и одинокой фигурой в рясе, маячившей в круге тусклого света единственного работающего светильника, расположенного над высокими створками входных дверей.