— Вижу, вы разбираетесь в теме. Тогда, тем более, — кивнул я в ответ. — Берите и не смущайтесь, Владислав Ярославович. Выпьете на помин мой холостяцкой жизни.

— Э-э… — мастер перевёл взгляд с бутылки на меня и непонимающе нахмурился. — Вы женитесь?

— Уже, — развёл я руками и рассмеялся. — Так что, без разрешения жены, сей напиток мне не светит. А она точно уберёт его куда подальше, «на торжественный случай». К чёрту! Еду готовят, чтобы есть, а напитки делают, чтобы их пить. Вот вы его и выпьете.

— По… поздравляю, Кирилл Николаевич, — Перглер чуть помялся, но всё же справился с приступом ложной скромности и взял запылённую бутылку. — Спасибо! Непременно подниму рюмку за здоровье ваше и вашей жены.

Не скажу, что в этот момент у него дрожали руки, но вот исходящее в этот момент от мастера ощущение предвкушения завзятого гурмана было весьма отчётливым. Что ж, удачно вышло. И человеку потрафил, и от нечаянного и откровенно ненужного мне трофея избавился. Зачем я его тогда брал? Не знаю. Стадный инстинкт, наверное. Гвардейцы бар разоряли, вот и я не удержался. Так и протаскался полночи с этой чёртовой бутылкой в контейнере… и если бы с ней одной! У меня там ещё пара таких же пыльных «стекляшек» булькает. Но уж их-то я точно Ольге отдам, пусть прячет. Будет память о нашей сумбурной свадьбе.

— Кирилл Николаевич, может вас подвезти? — прервал мои размышления Перглер. — Я могу кликнуть нашего водителя.

— Спасибо, — я покачал головой. — Но, обойдусь. Не только вам отдых нужен, вашим людям он тоже не помешает.

— Да куда ж вы в тактике-то? — нахмурился мастер.

— Домой, Владислав Ярославович, домой, — я отвесил ему короткий поклон и, развернув окно, шагнул в библиотеку бестужевского особняка, успев услышать за спиной звук, очень похожий на хлопок ладонью о лоб. Челодлань, ага. Ну да, забыл Перглер, что имеет дело с грандом, бывает. В его состоянии немудрено, вообще-то. Устал человек, замотался…

В библиотеке было так же пусто, как и в зале училища, которое я только что покинул. То есть, вместо гомонящего штаба уже завершившейся операции, городской дом Бестужевых встретил меня лишь сопением спящей в кресле жены. И это куда лучше, чем рычащий инок Аркажской обители, честное слово!

Стараясь не шуметь, я шагнул в нишу, словно созданную для установки в ней моего «Визеля»… или рыцарских лат. Выбравшись из тактика, я распотрошил его транспортный контейнер и, облачившись в вытащенную из него форму «Гремлинов», двинулся к креслу, в котором дремала укрытая лёгким пледом Ольга.

Правда, стоило мне оказаться в паре шагов от жены, как та проснулась. Проснулась, но виду не подала… так что, если бы не моя прогрессирующая эмпатия, чёрта с два бы я это понял. Пришлось прекратить закрывать от неё собственные эмоции, чтоб не схлопотать от благоверной разряд электричества в лоб.

— Чему ты так радуешься, Кир? — сонно проговорила Ольга, ёрзая в попытках поудобнее устроиться у меня на руках.

— Тому, что ты меня засекла ещё до того, как проснулась, — честно признался я. Жена приоткрыла один глаз и, глянув на меня из-под полуопущенных ресниц, вздохнула. — Вот же… учитель…

— Какой есть, солнышко. Какой есть, — я пожал плечами. Но, кажется, мой ответ она уже не слышала. Снова уснула. Пришлось осторожничать, пока добирались до спальни, чтоб не потревожить её сон.

Не одного Перглера ждал вызов на доклад. Правда, моё «начальство» оказалось более терпеливым, чем дожидавшийся нашу команду в зале училища отец Илларион, и не стало дёргать меня с утра пораньше, так что приглашение на беседу пришло в особняк Бестужевых уже после полудня, когда выспавшиеся и позавтракавшие, мы с женой и учениками-ученицами обсуждали планы на грядущий вечер.