Но этого быть не могло, ведь она принцесса Уэльская, утешала себя леди Дуглас. Если я узнаю, что это правда, я сделаю так, что она пожалеет, что вообще увидела его.

Принцесса тепло попрощалась со своим другом, поплакала над своей очаровательной крестницей. Но ее утешил Уилликин.

Как только Дугласы ушли, миссис Фитцджеральд сказала, что хотела поговорить по деликатному делу.

До ушей миссис Фитцджеральд дошло, что леди Дуглас очень неуважительно отзывалась о принцессе в присутствии слуг. Кто-то из них рассказывал слугам из Монтэгю-хауза.

– Ну и что? – спросила Каролина.

– Она говорила, что вы непорядочная особа, а Уильям Остин – фактически ваш ребенок.

– Мой маленький Уилликин! Как я хочу, чтобы он был здесь! Он и есть мой собственный ребенок.

– Но, Ваше Высочество, леди Дуглас намекает, что он плод вашей любовной интриги и что вы на самом деле родили его втайне.

Принцесса замолчала.

– Я думаю, это назовут государственной изменой.

– Конечно, Ваше Высочество, вот почему вы должны знать, что леди Дуглас вам совсем не друг.

– Должно быть, раз она распространяет такие слухи.

– Она это делает, мадам, уверяю вас.

– Бог знает, что произойдет, если это достигнет определенных кругов.

Принцесса задумалась. Затем оживилась.

– Но она уехала, моя дорогая.

– Она может вернуться. Если она… Принцесса отмахнулась.

– Если она вернется, я ее больше не буду принимать у себя. Моя дорогая, дорогая Фитц, вы беспокоитесь обо мне. Не бойтесь, она уехала, а если вернется, я ее просто не приму. Теперь… идите и принесите Уилликина мне, если он проснулся, но не будите его, если спит.

Миссис Фитцджеральд ушла выполнять приказание.

Как она легкомысленна! Она даже не понимает, какие беды может вызвать ее поведение.

Уилликин не спал и требовательно кричал, чтобы его взяли на ручки.

«Уилликин, вот в ком все дело! – думала миссис Фитцджеральд. – Причина всех бед».

Наполеон завоевал всю Европу. Даже Ганновер, твердыня Гвельфов, находился в его руках. Больше всего тревожило то, что, сидя в Булони, он бросал завистливые взгляды на Англию и угроза вторжения витала в воздухе.

Принц Уэльский жаловался на бездействие. Он жил с Марией в полной гармонии, и теперь ему не хватало приключений. Он был непопулярен в народе, это сильно задевало его самолюбие, он отчаянно желал всеобщего одобрения. Получить его можно было только в битве с этим великим всеобщим пугалом, которого по всей стране звали Бони. Он жаждал поучаствовать в войне.

Он сказал Марии, что будет настаивать на участии в военных действиях.

– Почему я, человек в таком возрасте… не могу позволить себе сражаться за свою страну? Где еще такое видано?

Мария отвечала, что он наследник трона, и, вполне понятно, король отказывает ему в праве рисковать жизнью.

– Вы сделаете из меня труса, любовь моя. Все равно я напишу ему.

Он сел писать немедленно. Он всегда чувствовал себя счастливым, когда в руках у него было перо. Наблюдая за ним, Мария вспоминала эти длинные, полные страсти письма, что он обычно писал ей, некоторые насчитывали до тридцати двух страниц.

– Послушайте, Мария. «Для этого испытания призываются самые простые и смиренные подданные Вашего Величества. Недостойно мне, первому из ваших подданных, оставаться сторонним и бесполезным наблюдателем».

– Написано прекрасно, – сказала Мария. – Но это вряд ли тронет Его Величество.

– Клянусь Богом, я не позволю, чтобы люди считали меня трусом.