Это была отвратительная история, о ней шептался весь Лондон. Герцог был в отчаянии, а Мэри Энн, когда ее призвали давать свидетельские показания в Палате Общин, делала это с веселой непринужденностью.

В палате зачитывали письма герцога к ней, что вызвало всеобщие насмешки. По всему Лондону их цитировали, всячески приукрашивая. Это была злоба дня.

Король заперся в своих апартаментах. Королева слышала, как он беспрестанно разговаривает сам с собой до хрипоты. И еще он молился, было ясно, что он уже не понимает, за кого молится.

Послали Амелию утешить короля. Она рассказывала ему, что прекрасно себя чувствует, как никогда в жизни. Это приносило королю видимое облегчение.

Назначенный парламентом для разбора дела комитет заключил, что герцог невиновен в корыстных поступках, в которых была замешана его любовница. Несмотря на это, он был вынужден оставить армию.

Он порвал с Мэри Энн, а она угрожала опубликовать его письма к ней. Пришлось их выкупить за семь тысяч фунтов и ежегодный пенсион в четыреста фунтов.

Но люди продолжали судачить о Мэри Энн Кларк, и все замечали, что здоровье короля становится все хуже.

В нем был замешан Эрнест, герцог Кумберлендский, пятый сын короля.

Из всех сыновей короля он был единственным, от кого отец не ждал неприятностей. Его послали в Германию делать военную карьеру, он проявил себя с честью на этом поприще, и по возвращении ему присвоили чин генерал-лейтенанта. Он не только был блестящим военным, но также блистал в Палате Лордов, где слыл превосходным оратором и пользовался уважением принца Уэльского. Братья хорошо относились друг к другу, и Эрнест был уверен, что, когда Георг станет королем, он будет при нем.

Это случилось ночью десятого мая. Герцог Эрнест прослушал концерт и, по его словам, отошел ко сну в своей резиденции в Сент-Джеймском дворце. Вскоре после полуночи его крики разбудили слуг, которые ворвались в его комнату и нашли его в кровати, раненным в голову. Один из его слуг споткнулся о шпагу герцога, лежащую на полу и испачканную в свежей крови.

Во дворце поднялась суматоха, послали за доктором; и скоро заметили, что нигде нет слуги принца, итальянца Селлиса. Один из слуг пошел позвать его и с криком вернулся из его комнаты. Селлис лежал на полу с перерезанным горлом, рядом лежала бритва.

Что случилось в апартаментах герцога Кумберлендского в ту последнюю роковую ночь в мае, никто точно сказать не мог, но ходили упорные слухи. Дескать, герцог рассказывал, что проснулся от шума в комнате и, прежде чем сумел зажечь свечу, получил удар в висок. Он вскочил, и пока его глаза привыкали к темноте, он получил еще один, более сильный удар по голове. Он чувствовал, как кровь струится по лицу, откинулся на подушки и стал звать на помощь.

Вот и все, что он мог рассказать.

Народ был взбудоражен. Этот скандал по драматизму и накалу событий и сравнить нельзя было со скандалом вокруг Мэри Энн Кларк. Нападение на герцога королевского дома в его постели, убийство его слуги – что может быть драматичнее? Должно было вестись следствие. Что оно вскроет? Выдвигались дичайшие предположения. У слуги была красивая жена. Все знали о слабости принцев королевского дома к женскому полу. Но зачем было слуге нападать на принца? Почему убили слугу?

Король становился невменяем.

– Ужасный скандал, – твердил 6н. – Что все это значит, да, что это значит, а? Это хуже, чем все, что раньше вытворял принц Уэльский. Эрнест, что все это значит… что значит?

Есть один факт, молотком стучало у него в висках, у слуги красивая жена. Перед ним возникали картины близости Эрнеста с женщиной… темноволосой женщиной. Итальянкой? «О Боже, помоги мне, – стонал король. – Эта моя семейка сведет меня с ума».