С той минуты, как он предстал перед ней, она почувствовала влечение к нему. Бартоломео Пергами казался ей законченным авантюристом. Отчасти, конечно, из-за своей внешности. У него были черные торчащие усы и кудрявые черные волосы, его глаза сверкали, у него была выправка солдата, он смотрелся стройным, сильным и имел шесть футов росту.

«Какой мужчина! – думала Каролина. – Если бы принц-регент мог знать, что он мне служит, среди его шпионов поднялась бы паника».

Только по одной этой причине уже можно взять на службу такого человека. Да на него и смотреть приятно.

Он рассказал ей о своей жизни, о потерянном во время войны состоянии, о своем участии в недавних кампаниях. Он был галантный и надежный, правда, насчет надежности сильно сказано. Он часто смеялся, любил шутки так же, как и она, а когда смеялся, показывал ровные белые зубы. Каролина была в восторге впервые с тех пор, как покинула Уортинг.

– Я влюбилась в вашу дочь Витторину, – сказала она ему. – И я подумываю взять ее с собой. Может, прихватив заодно и ее отца?

– Да, вам пришлось бы, Ваше Высочество, – ответил весело он. Умный человек. Он знал, кто она, хотя она сменила титул графини Вольфенбюттельской на графиню Корнуольскую.

– Пока я в Италии, мне нужен человек, который сможет облегчить мое путешествие. Конечно, положение явно не соответствует тому, чего вы заслуживаете, но, может быть, вы примете его для начала.

– Для начала… – В смелых черных глазах читалось раздумье. – Мадам, – сказал он наконец с поклоном, – для меня честь служить вам в любом качестве, пусть даже на скромном посту.

Так все решилось. Барон Бартоломео Пергами присоединился к свите принцессы Уэльской.

Однако через пару дней возвращалась леди Шарлотта Кемпбелл.

– Они все ждут случая оставить меня, Уилликин, – говорила она.

– Почему?

– Потому что они не любят меня так, как ты, мой ангел.

Ее ангел сел поближе и стал уплетать сладости, которые она всегда держала для него.

«Пусть едут, – думала она. – Зачем они нужны, если не хотят остаться. Пергами стоит сотни таких». Скоро он перестал быть скромным курьером и стал ее камергером. У него были недюжинные способности. Он был в состоянии вести дела по дому, что вынуждало его постоянно общаться с принцессой. Это доставляло ей большое удовольствие. Его восхитительная дочка Витторина всегда была с отцом. И Каролина могла наслаждаться обществом обоих.

Дорогой Пергами, умеющий все, темпераментный, такой красивый! Она ждала, когда он придет к ней с докладом о домашних делах, заставляла его рассказывать о героическом прошлом, о тех временах, когда он был богатым бароном и не состоял на службе даже у такой великой леди, как она.

– Бедный, бедный Пергами, как я вам сочувствую, – вздыхала она.

– Но, Ваше Высочество, служить вам – это для меня большое счастье, которого я раньше не знал, – гордо отвечал он.

– Эти итальянцы, – говорила она потом леди Шарлотте Линдсей, – конечно, знают, как обращаться с женщинами.

– Смею заметить, Ваше Высочество, что Его королевское Величество принц-регент уже знает, что барон Пергами присоединился к вашей свите.

– Надеюсь, нет причин делать из этого секрет. Леди Шарлотта вздохнула. Никогда-то она не видит причин, а если и видит, то не обращает внимания.

А после этого разговора Каролина стала еще дружелюбнее с красивым бароном.

Однажды, остановившись в скромной гостинице, она услышала, что в деревне будут танцы, и настояла, чтобы пойти туда и потанцевать с самым красивым юношей.