Это факт, что у немцев представления о чистоте во многом отличаются от английских, напомнил себе Малмсбери, поэтому английские ноздри чувствительнее к неприятному запаху.

Скоро приедет госпожа Харткорт из Англии, она займет пост леди опочивальни Ее Величества принцессы Уэльской. Он сможет поговорить с ней, и, может быть, они что-то предпримут.

Он мог бы, конечно, потолковать по-семейному с герцогиней, очевидно, с ней и надо было поговорить об этом, но она глупа. Он несказанно удивлен, что она с ее английским воспитанием даже не заметила такого недостатка у своей дочери. Странно, обладая многими чисто английскими привычками, она не приучила к порядку и уходу за собой Каролину, даже не пыталась, видно, это сделать.

Ожидание закончилось. Малмсбери почувствовал облегчение, но его мучили дурные предчувствия. Это было глупо с его стороны, ибо никто не мог найти ничего предосудительного в том, как он выполнил свою миссию. Но поскольку он неплохо узнал Каролину и даже почувствовал к ней симпатию, его беспокоила ее судьба. У него и в мыслях не было, что принц Уэльский может увлечься принцессой.

С приездом госпожи Харткорт стало легче. Она была, как ему казалось, довольно проницательна и неглупа, истинная англичанка, она поймет необходимость улучшить личный обиход принцессы, к тому же лорд Малмсбери мог говорить с ней откровенно.

Каролина испытывала подозрение и огорчение оттого, что ее придворных дам для нее подбирали другие, в то время как она сама не могла взять с собой даже секретаря, мадемуазель Розенцвейг. Поэтому она, естественно, встретила госпожу Харткорт с неприязнью, ведь утонченностью Каролина не страдала.

Госпожа Харткорт и впрямь была подругой леди Джерси, именно вместе с ней они строили планы, что принц должен жениться не на очаровательной Луизе Мекленбург-Штерлитцкой, а на менее привлекательной Каролине Брунсвикской. Обеим женщинам опыта было не занимать.

Приехав, она должна была войти в доверие к принцессе. Поэтому даже не обратила внимания на холодный прием, и скоро Каролина изменила к ней отношение.

Малмсбери воспользовался первой же возможностью поговорить с миссис Харткорт и поделиться с ней своими опасениями. Миссис Харткорт, конечно, знала о недостатках Каролины, она уверила герцога, что сделает все возможное, чтобы привить принцессе чистоплотность.

– Молю вас, сделайте это, – просил эрл, – иначе результат будет плачевным.

– Мой дорогой эрл, – отвечала госпожа Харткорт, – я думаю, что ваши тревоги сделали вас слепым к иным достоинствам принцессы. Я уверена, принц полюбит ее. Она такая ласковая, добросердечная. И, согласитесь, старается всем сделать приятное, а это трогает.

– Я вижу эти достоинства, надеюсь, они перевесят недостатки.

– Но она прелестна, кстати, вы заметили некоторое сходство ее с Марией Фитцгерберт в молодости? Я уверена, что оно есть. Это очень понравится принцу.

– Я не заметил, – ответил Малмсбери. – И, безусловно, есть большая разница в поведении двух этих леди. Если бы Ее Высочество обладала хоть половиной тех достоинств, которые присущи госпоже Фитцгерберт…

– Ах, у нее такой ласковый и приветливый характер. Я уверена, она всем понравится.

Уж один-то человек определенно будет рад, с уверенностью рассуждала госпожа Харткорт, и человек этот – леди Джерси. С другой стороны, невозможно общаться с принцессой и не чувствовать к ней симпатии, она искренне считала принцессу приветливой и ласковой.

Она хорошо знала, что Его Высочество принц Уэльский не оценит всех этих добродетелей. Но чем чаще она встречалась с принцессой, тем больше та ей нравилась. И ко времени отплытия в Англию она, пожалуй, разделяла желание Малмсбери помочь принцессе стать королевой.

– До свидания, дочь моя.