– Принцессе подобает сидеть лицом к лошадям, – твердо сказал он. – И никак иначе.

Лошадей ударили кнутом, и путешествие началось.

Каролина думала: «Так вот какая любовница. Возможно, она хотела сидеть на почетном месте, чтобы показать, что она важнее жены? Хотя она была добра ко мне, приготовила для меня это прекрасное платье. Возможно, мы могли бы стать друзьями».

«Как она невоспитанна! Как не похожа на королеву! – думала леди Джерси. – Простушка к тому же. Она вызовет у него отвращение. А платье совершенно ужасно. К чести портных, они сделали как раз то, что мне нужно».

«Она высокомерна, – думала Каролина. – Конечно, она очень хорошенькая. Но достаточно пожилая, правда, я должна признать, красивая и опытная. Говорят, принц любит опытных».

– Вы не должны думать, что я невинное дитя, – сказала она вдруг.

– Ваше Высочество?

– Я не так молода, как вы думаете, и не жила, точно монашка в монастыре.

– Я не думала об этом, Ваше Высочество. Леди Джерси едва подавила смех.

«Вот будет забавно, когда принц услышит эти признания», – думала она.

Наконец они приехали в Сент-Джеймс, и очертания старого дворца поразили принцессу. Толпа народа приветствовала ее.

Она выскочила из кареты. Среди драгун принца, сопровождавших кавалькаду из Гринвича, был Георг Брайан Браммел, наблюдавший за прибытием принцессы.

«Боже мой, – подумал он, – какая нелепая внешность! Я заболеваю, когда вижу, как женщина, в общем-то привлекательная, выглядит столь неэлегантно».

В душе своей он немного устал от леди Джерси. Ему даже казалось странным, что он мог полюбить ее. Конечно же, не так, как он любил Марию. Что сейчас делает Мария? О чем думает? Наверное, она сейчас в гостиной на Марбл-хилл, он так хорошо помнил ее. И он подумал: «Как бы я хотел очутиться сейчас там!»

Однако его ждала новая женщина, и его, признаться, разбирало любопытство. И если она хоть сколько-нибудь мила, он будет с ней любезен. Это его долг, в любом случае он обязан дать наследников короны для Англии.

Одет он был в мундир, который ему очень шел. Золотое шитье гармонировало с цветом волос. Правда, чрезмерно краснощек и толстоват. Он весил семнадцать стоунов, а это явно многовато. Он, пожалуй, увлекался выпивкой, зато много тренировался. «Это семейный недостаток», – подумал он и коснулся плотного слоя жира на шее, конечно, тщательно скрытого под одеждой.

Теперь он должен пойти и встретить свою жену.

Однако всю дорогу до Сент-Джеймса он не мог выбросить из головы Марию Фитцгерберт.

Во дворце его уже ожидала Каролина. Малмсбери должен был представить ее принцу, дворцовый этикет требовал, чтобы, кроме них троих, никого не было, долг посла – вручить Каролину Брунсвикскую принцу Уэльскому.

Каролина начинала нервничать. Малмсбери нашептывал ей последние маленькие наставления:

– Когда принц приблизится, вы должны сразу отвесить поклон… сразу. Вы поняли?

Каролина кивала, она боялась говорить от страха.

Дверь отворилась. Она увидела большую сияющую фигуру, сделала книксен. Принц стоял перед ней, когда он помогал ей подняться, по его телу пробежала дрожь.

Эту… эту… особу они осмелились привезти ко мне! Накрашенную, отталкивающую, дурно пахнущую!

Каролина посмотрела на него. К его щекам прихлынула кровь, и выглядел он не таким красивым, как на портрете, вдобавок жирный… такой жирный. Она чувствовала запах духов, исходивший от него. Его коротенький нос сморщился от отвращения.

Руки у нее были горячие и влажные. Он не переносил их прикосновения.