– Уже есть жена? – воскликнула с удивлением принцесса. – Но ведь она умерла!

– Так мы думаем… надеемся. Но нельзя рассчитывать на смерть других людей, да? Что? Ходят всякие слухи. Говорят, она не умерла… в заточении… в России, а если это так, то, значит, принц Фредерик не может взять себе другую жену… это будет двоеженство, и мы не можем этого позволить, да? Что?

Принцесса была сражена. «От детей одни заботы! – думал король. – Нельзя же допустить двоеженства в семье… впрочем, в определенном смысле оно уже у нас есть. Принц Уэльский, полагают, был женат на Марии Фитцгерберт, а женился снова на Каролине. О Боже, Боже, семьей так трудно управлять. Почему они все не умеют подчиняться, как я, как королева, которая всегда выполняет свой долг!»

Король сказал:

– Ну, моя дорогая, вы видите, что это значит. Вы не должны пока готовиться к свадьбе. Хотя, может быть, она и состоится. Принц уверяет, что его жена умерла. У него письмо от императрицы из России и от герцога Брунсвикского, в обоих сказано, что его жена умерла два года спустя, как он оставил ее в России.

– Тогда она действительно умерла! – кричала принцесса. – Зачем все эти разговоры, что она не умерла?

– Потому, моя дорогая, что никто не знает, как она умерла. Одни говорят одно, другие другое. Некоторые сомневаются в побуждениях этой странной женщины, императрицы, они говорят, что принцесса и не умерла вовсе, а заточена в тюрьму в России.

– Я в это не верю! Не верю! – кричала принцесса-наследница.

– Все равно, – сказал король. – Это дело надо прояснить к моему – и королевы – удовлетворению, прежде чем мы дадим согласие на ваш брак.

– Но мой будущий муж… вот-вот должен приехать сюда…

– Отложим, моя дорогая, иногда это необходимо. Мы должны быть полностью уверены. Нам необходимы доказательства. Вы понимаете это, да? Не можем отпустить принцессу-наследницу в чужую страну незамужней, да? Что?

Принцесса вся обмякла от горя.

– Как я боялась, что это все слишком хорошо, чтобы быть правдой, – вздохнула она.

Король был поражен. Замужество так много значило для его дочери? В конце концов, она не любила этого человека. Да это и невозможно, она его никогда не видела. Просто она хотела выйти замуж, чтобы бежать из дома.

Ему нравилось думать, что его девочки непорочны. Он не мог перенести мысль об их брачном ложе, особенно это касалось Амелии. «Я никогда не расстанусь с ней, – думал он. – Да и с другими тоже. Они мои девочки, мои невинные девочки. Они всегда останутся непорочными, если это будет зависеть от меня».

Он думал о жизни, которую вел, мирной, тихой жизни с его королевой – простой, непривлекательной Шарлоттой, которую он принял, когда разлюбил Сару Леннокс. Он подавлял свои желания ради выполнения долга, и вот результат – тринадцать детей. Если бы выжили Октавий и Альфред, было бы пятнадцать. Он никогда не изменил королеве на деле, хотя часто мечтал о прекрасных женщинах. Иногда, в моменты помутнения рассудка, он считал, что у него есть любовницы, прекрасные женщины, похожие на тех, кого любили его братья и сыновья, у которых не было чувства долга. Ему снились эротические сны, но они оставались только снами.

И он был очень озабочен, чтобы его дочери остались непорочными. Ему хотелось держать их при себе, пусть стареют, но всегда остаются его детьми.

И сейчас, хотя его огорчал расстроенный вид дочери, в душе он был рад, что свадьбы не будет.