– Ты только строишь из себя благородного, Сэм Коди, а на деле в тебе нет ни унции благородства, – заявила Лидия.

Он промолчал, потому что сказать тут было нечего. Он сам вложил это обвинение ей в уста, когда брякнул свое «можешь считать, что я играю в благородство». Даже если он благороден по-настоящему, этого уже не докажешь.

– Ты намеренно все усложняешь! – продолжала она.

– И не думал.

Но и на сей раз Лидия была права. Он всегда и все усложнял, ему постоянно пеняли на это. А дело было в том, что он ненавидел в себе буквально все и хотел быть лучше себя самого.

Сэм нырнул и ушел на глубину. Лидди попробовала ухватить его за рукав, но он без труда увернулся. «Хватит», – думал он угрюмо. Он позволил холодной воде поглотить его и увлечь на дно. Поверхностный слой был хорошо прогрет солнцем, но чем ниже, тем становилось неуютнее. Сверху донеслось приглушенное: «Сэ-эм!» Он не отреагировал, возясь на ходу с брюками. Казалось бы, холод должен был остудить его желание, но нет, плоть была по-прежнему тверда, как скалы вокруг этого проклятого озера. Сэм стиснул зубы до хруста, раздраженный своенравием собственного тела. Он не желал больше чувствовать возбуждение, не хотел быть его игрушкой.

У самого дна он повернул и направился к берегу. Он плыл без всякого усилия, по-рыбьи изгибаясь и лишь слегка шевеля руками и ногами. Вода послушно расступалась

перед ним. Он оставался под водой, пока хватило дыхания, направляясь туда, где воды светлели, выдавая мелководье. Там он, наконец, всплыл.

Сэм исчез из виду надолго – как показалось Лидии, на несколько минут, что, конечно, не могло быть правдой. Но она успела встревожиться, когда его голова показалась на поверхности темным поплавком, послав по воде концентрические круги. Он тряхнул ею, чтобы вылить воду из ушей, и поплыл туда, где заросли на берегу спускались к самой воде.

Кто мог предугадать, что своенравная, противоречивая натура Сэма проявится во всей полноте именно тогда, когда это будет наиболее некстати? Что он дойдет до таких крайностей? Схватит ее в объятия, поцелует со всем пылом страсти, а потом оттолкнет и бросится прочь?

«Ну нет», – думала Лидия, глядя, как он выбирается на берег, держась за нависающие ветви. Вода стекала с него ручьями. Рубашка и брюки, насквозь мокрые, облепили тело. «Ну нет», – мысленно повторила она. Сейчас не время для игры в благородство, не время усложнять то, что на самом деле проще простого. Она не допустит этого.

Лидия поспешно поплыла следом. Она запыхалась, но успела вовремя, пока Сэм стоял спиной к кромке воды и отирал лицо. Когда он повернулся, она уже была рядом. Тончайший шелк сорочки и панталон просвечивал насквозь, и она об этом прекрасно знала. Она стояла очень прямо, опустив руки, и чувствовала, что одержала верх в самом важном в ее жизни поединке. Будь она полностью обнажена, эффект не оказался бы столь убийственным.

– Лидди… – сказал Сэм, сделал шаг назад и пошатнулся. – Лидди… – повторил он и конвульсивно глотнул. – Лид… – И все, только губы беззвучно шевельнулись.

Она подошла почти вплотную. Лицо Сэма посуровело, глаза превратились в две узкие щелки.

– На этот раз я не отступлю, – процедил он сквозь зубы. – Клянусь Богом, я сделал все, что мог! Я не отступлю!

– Вот и хорошо, – сказала Лидия. – Ничего другого я и не просила.

Она раскинула руки, приподнялась на цыпочки и сделала круг, призывно покачивая бедрами.

– Помнишь, ты просил, чтобы я танцевала для тебя в одном белье? Твое желание исполнилось.