Она с радостью подчинилась и следила за тем, как палец погружается в нее и выскальзывает снова. Потом их стало два. Она смутно угадывала, зачем он это делает: он старался растянуть ее пошире, чтобы его огромная плоть смогла войти туда, куда сейчас входил только палец.

Но потом она перестала что – либо сознавать, остались только ощущения. С губ срывались невнятные звуки. Сэм что-то шептал ей на ухо – она не понимала еще и потому, что он сам был на грани того, чтобы утратить власть над собой. Кажется, он пытался объяснить, что хотел этого уже тогда, когда дилижанс уносил их в глубь пустоши, а она считала его спящим. При этом Сэм ласкал ее, заполняя ее и проникая все глубже, и Лидия выгибалась навстречу, теряя голову от наслаждения.

– Я хочу войти в тебя, милая…

– Да! – вырвалось у нее. – Прямо сейчас!

Потому что то, что в ней нарастало, становилось нестерпимым по своей силе.

– Сейчас! Скорее!

– Не спеши.

Лидия смирилась. Сэм лучше знал, как поступить. Все, что он затевал, поднимало ее на новую вершину, к еще более сумасшедшим ощущениям.

Он отодвинулся ровно настолько, чтобы добраться до пуговок сорочки – неизменных крохотных пуговок, которыми изобиловала женская одежда. Лидия их терпеть не могла, потому что всегда подолгу их застегивала. Но Сэм был либо безмерно ловким, либо опытным, потому что они расстегивались под его пальцами словно сами собой. Однако он скоро остановился и просто стянул сорочку вниз, на предплечья. От этого груди ее оказались бесстыдно приподнятыми, а руки прижатыми к телу. Сэм наклонился, полы рубашки защекотали Лидии плечи, соски окаменели. Он взял один в рот и начал сосать. Пальцы его снова оказались внутри ее.

– О Боже мой!

Но это была не молитва, а крик страсти, последние связные слова. Лидия представила себе, как она выглядит со стороны, с высоко поднятыми, доступными для взгляда и ласк грудями, с раздвинутыми коленями – и ощутила сладкий спазм внизу живота. Она металась головой из стороны в сторону, сминая белые цветки плюща, с губ ее срывались приглушенные стоны. Она ощущала на груди то прохладные пальцы, то теплые ладони, то огненно-горячий рот, чувствовала то поцелуи, то укусы, от которых по всему телу волнами расходилась сладость. Но еще слаще было внутри.

Выскользнув, пальцы снова нашли самое чувствительное место. Не помня себя, Лидия схватила их и прижала там, не давая ускользнуть, но это было излишне. Пальцы двигались между лепестков ее плоти, по бугорку, в котором сосредоточились все ее сладострастные ощущения. Сэм знал, где ее ласкать и как именно. Ее реакция была настолько сильной, что содрогалось все тело. Он начал двигаться вдоль нее, спускаясь все ниже и ниже…

– Что ты делаешь?! – крикнула Лидия, разом обретая дар речи. – Нет! Это уж слишком!

Сэм молча отвел руки, которыми она прикрылась, и наклонился.

Когда его горячий рот прижался к ней таким недопустимо интимным образом, Лидии показалось, что она достигла звезд. Кончик языка коснулся ее там, где только что касался палец, – и она содрогнулась в сильнейшем спазме наслаждения. Это было нечто из ряда вон выходящее по своей новизне, неожиданное и упоительное, с этим нельзя было бороться, оставалось только отдаться ему.

Лидия опомнилась, открыла глаза. Сэм приподнялся на одной руке, другая была на поясе его брюк. Лидия знала, что сейчас произойдет. Рот ее пересох, веки были так тяжелы, что отказывались подниматься, и она из-под ресниц следила за тем, как Сэм расстегивает брюки. Она заметила, что на нем нет нижнего белья – того самого, красного, так насмешившего ее в первую встречу. Как он был красив! Темная поросль волос, на груди широкая, суживалась на животе между пластами мышц и соединялась с островком волос в паху. Куда подевалось его нижнее белье? Что за бесстыдство, подумала Лидия, не скрывая одобрения, и тут же забыла обо всем, потому что последняя пуговица на брюках подалась,.