— Этан, я не понимаю тебя. Ты говоришь по-английски?

В его глазах появилась паника. Оглянувшись через плечо, он схватил меня за руку и указал себе за спину. На нас надвигался низкий мощный грозовой шторм. Температура стала падать. Ветер усиливался.

— Я вижу бурю, — сказала я сквозь ветер. — Но не могу остановить её.

Этан что-то прокричал, но вой ветра заглушил слова. Он направился к грозовой туче, потянув меня за собой за руку.

Но я воспротивилась, дернув руку к себе.

— Нам не туда. Мы не можем войти в тучу!

Он упорствовал, но и я не сдавалась. Нас точно снесло бы с плоскогорья в море, не начни мы искать укрытие. Я стала убегать от стены облаков. и от него. Но не смогла не оглянуться. Он так и остался стоять на равнине с развивающимися по ветру волосами.

Прежде чем я успела обратиться к нему, нас настигла и разлучила буря. Ветер сбил меня с ног, давление лишило воздуха в легких. Я упала на колени. Пошел дождь. Задувая сбоку, ревел ветер, делая пейзаж мрачным. Этан исчез, и лишь его голос эхом отозвался по ветру:

— Мерит!

Я вскочила, вся мокрая от пота и хватая ртом воздух. В ушах звучал его голос.

Откинув со лба влажную челку, я потерла лицо руками, стараясь замедлить лихорадочное биение сердца. Из глаз брызнули слезы.

Мой первый сон об Этане был удивительным. Мы купались в лучах солнца, что невозможно для вампиров. Я так наслаждалась тем последним воспоминанием о нем.

Уже шестой кошмар за последние два месяца со дня его смерти. Каждый последующий сон становился все ярче и четче предыдущего. А пробуждение было подобно выходу из омута паники. В груди образовывался комок. В каждом кошмаре мы оказывались в критической ситуации, но заканчивалось все всегда одинаково: нас разлучали. Каждый раз просыпаясь, я слышала, как он в панике выкрывает мое имя.

Я уронила голову на колени. Сердце гулко стучало из-за нахлынувшей тоски. Мною овладело чувство беспомощности. Не только из-за потери Этана, а от отчаяния, утомленности, от того, что меня вновь посетил призрак. Я не сдерживала слез, желая, чтобы соль смыла боль.

Я скучала по звуку его голоса. По его взгляду. По его запаху.

Наверное, поэтому я то и дело видела во сне Этана и наблюдала за его смертью снова и снова. Погрузившись в пучину скорби, я теперь не могла выбраться.

Когда сердцебиение замедлилось, я снова села и вытерла слёзы рукавом рубашки. Схватив телефон с тумбочки, я позвонила единственному человеку, способному меня успокоить.

— Чертовы тосты, — ответила Мэллори. На заднем фоне слышался громкий мужской бас. — У меня сейчас нет занятий. Катчер — голый, и мы слушаем Барри Уайта. Ты знаешь, насколько редко у меня бывают перерывы в учебе?

Мэллори — запоздало идентифицированная волшебница находилась в процессе обучения. У нее только что закончились занятия с симпатичным милым парнем по имени Саймон, и вот уже несколько недель она готовилась к выпускным экзаменам. За те пять минут, что я пробыла с ним в одной комнате, мне Саймон показался нормальным, однако Катчеру он, определенно, не нравился. Вероятно, это из-за того, что Саймон — член Союза Объединенных Магов и Заклинателей (для приличия называемый «Орден»), организации, которая исключила Катчера из своих рядов.

У нее был раздраженный голос, а значит, у Мэл выдалась очень напряженная неделя, но я в ней нуждалась, поэтому заговорила.

— Я видела еще один сон.

С минуту она молчала, а затем крикнула:

— Подожди пять минут, Кэтч.

Послышалось ворчание, а затем стало тихо.

— Итого сколько? — спросила она.

— Шесть. Два из них — на этой неделе.